Книга Полуночные ведьмы, страница 51 – Элизабет Бекер

— Помогите мне, я не хочу умирать. – Глаза у паренька закатывались, белки покраснели. Мышцы были напряжены, тело корчилось от боли. – Пожалуйста. Я хочу домой.

Мальчика было уже не спасти. Элен повидала достаточно, чтобы понимать, как выглядит смерть: хватание ртом воздуха, хрипящий звук легких, бледный оттенок кожи. Элен подумала о своем отце, о том, как мало осталось от него в конце. Он словно стал чужим, совсем не похожим на человека, чьи руки были такими сильными, на того, кто пел ей перед сном и приносил горячий шоколад. Элен хотелось убежать отсюда. Она не могла выполнить приказ Сесиль. Опять ничего не выйдет. Но музыка волн лилась в уши, и вскоре Элен слышала только ее – шелест, с которым вода разбивается о гладкие камни, знакомый еще до того, как она стала понимать, откуда он идет.

Ей вдруг снова стало шесть, и они с матерью были на кухне. Агнес держала в руках крошечную малиновку, завернутую в полотенце. Элен нашла ее на улице, бездыханную, возле витрины магазина. Принесла домой, взволнованная и уверенная, что мама всё поправит. А теперь злилась, потому что та не собиралась «чинить» птичку.

— Мы можем помочь ей, – мягко сказала Агнес, глядя на красную грудку, – но не так, как ты хочешь.

Элен пожала плечами и уставилась в пол. Она не понимала, почему мама просто не прикоснется к птичке, не вылечит ее. Тогда та очнется и улетит.

— Ты уже достаточно взрослая. – Агнес положила сверток с птицей на сгиб локтя и взяла ладонь дочери в свою. – Тут не просто мелкая травма или сломанное крыло. Птица сильно ранена, дочка. Но ты особенная, моя любимая девочка, ты можешь унять боль, помочь птичке уйти спокойно.

Она положила ладошку Элен на маленькое тельце, направляя ее рукой. Девочка гладила нежные перышки, чувствуя, как непонятные искорки срываются с пальцев. Ей казалось, она трогает пламя свечи. Через несколько секунд малиновка прекратила попытки вырваться из полотенца. Тельце у нее обмякло, а потом застыло.

— Это была милость, хотя сейчас тебе, возможно, так и не кажется, – сказала Агнес. – Так и работает целительство. Невероятное благословение обладать даром помочь живому существу достойно умереть.

Элен представляла лицо и голос матери, ее самообладание и без дальнейших раздумий вытянула руки. Тепло пошло по телу еще до того, как она прикоснулась к солдату, и ее охватило почти невыносимое чувство облегчения оттого, что после стольких лет серой тишины мир снова взорвался звуками и цветами.

— Дыши, – мягко сказала она, положив ладони на окровавленную форму. Жар рос, и Элен ощутила, как он перетекает в тело солдата. Юноша порывисто вздохнул и обмяк, черты лица разгладились. Он повернул голову к солнцу, которое стояло прямо над ними. Элен держала руки на животе раненого, и дыхание парня выровнялось.

— Я не хочу здесь умирать. – Отчаяние и боль в его глазах сменились пониманием. – Я поеду домой? Меня отправят домой?

— А где дом? – спросила она. Целебный жар усиливался. Элен хотела, чтобы он проникал глубже, отыскал все кричащие нервные клетки, каждую раздробленную кость, поврежденные артерии и органы, которые мучительно сопротивлялись гибели. Она хотела наполнить все существо солдата покоем, представляя птицу и то, как мать прекратила ее страдания.