Книга Полуночные ведьмы, страница 48 – Элизабет Бекер

Луиза улыбнулась. Трудно представить, что бабушка была новичком и волновалась, но тем увлекательнее оказалось следить, как почерк становился увереннее, а рассказы о пациентах и событиях – подробнее. И Камилла все больше походила на ту женщину, которую знала Луиза. Сад словно затих и замер, а Луиза всё читала записи бабушки, отслеживая даты. Смерть одной молодой женщины особенно сильно поразила Камиллу в тот год, когда родилась Бобби. Долгое отсутствие записей совпадало с разводом. Были также заметки о целительнице по имени Наоми. Луиза смутно припоминала ее визит к ним, но и понятия не имела о прошлом и талантах гостьи. Камилла описывала эту женщину как потомка целителей-рабов, древнего рода, уходящего корнями гораздо глубже, чем у Луизы.

Записи от года к году становились реже и все менее откровенными, пока наконец Луиза не долистала до последней страницы. В самом верху стояла дата: 19 августа 2007 года. А под ней – один короткий абзац:

Это твое. Всё от начала и до конца. Когда ты сама захочешь.

Я не сумела тебя подготовить.

Прости меня, пожалуйста, но знай: я всегда очень тебя любила. Больше всего на свете. Эта любовь определяла каждое мое решение, каждую ошибку. И так будет всегда.

За что и у кого бабушка просила прощения? Может, речь о мужчине, с которым она встречалась после развода? Луиза порылась в памяти. Ей было шесть лет, когда Камилла написала эти слова, и в тот самый год они уехали из Крозе, а отношения между мамой и бабушкой разладились. Луиза подозревала, что случилось нечто ужасное, раз уж мама так разозлилась. Но, сколько бы она ни пыталась выяснить причины, мать никогда не давала четкого ответа, отделываясь туманным «это сложно объяснить». Значит, дневниковая запись адресована Бобби?

Луиза перевернула страницу и вытащила фотографию, прикрепленную к задней обложке. На снимке была Элен с новорожденным ребенком на руках под магнолией на заднем дворе. Выражение лица прабабушки было безмятежным, голубые глаза светились нежностью, она смотрела на младенца, которого держала в руках. У Луизы сжалось сердце. Она поняла, что ребенок на фотографии – она сама вскоре после рождения.

Щурясь, она посмотрела на солнце. Ее переполняли эмоции от прочитанного, она ощущала вес и силу трех жизней и думала о длинном извилистом пути, который привел ее сюда. Луиза взглянула на свои руки, с виду такие обычные и ничем не примечательные. Но на них лежал груз большого наследия. Луиза вновь изумилась тому, что, если бы не автомобильная авария, она даже не узнала бы о записях в красной книжке. Вся эта красота так и осталась бы скрытой под старой обложкой.

Она положила тетрадь рядом с собой и размяла затекшие ноги, вытянув их на мягкой красной глинистой земле. Маленькие пчелки летали туда-сюда над зарослями клевера, и впервые за день в голове у Луизы воцарилась блаженная пустота. Она полностью отдалась покою, дав ему себя окутать, пока вокруг не осталось ничего, кроме сада.

Вдруг раздался громкий треск веток прямо у нее за спиной, а за ним последовал низкий утробный звук: полурычание-полустон. Послышался глухой удар так близко, что земля под ногами завибрировала. С бешено колотящимся сердцем Луиза вскочила и всмотрелась в ряды яблонь, стараясь не издавать ни звука. Ничего разглядеть не удалось, мешали переплетенные яблоневые ветки, но с расстояния в несколько футов донесся свистящий звук, словно поток воздуха пропустили через трубку. Сердце забилось еще быстрее.