Книга Полуночные ведьмы, страница 45 – Элизабет Бекер

— Как прошло утро? – осторожно спросила Бобби.

Легкий ветерок тронул колокольчики на заднем дворе, зашелестел в ветках деревьев.

— Я помогла облегчить боль Саре Хенли, – без обиняков выпалила Луиза. Она хотела увидеть потрясение на лице матери, дать почувствовать, каково это, когда твой мир переворачивается с ног на голову. – Она умирает от рака, и я помогла ей.

— Как именно помогла? – с трудом проговорила мать.

— Прикосновениями. – Луиза выпрямилась. – Забирала ее боль.

— Уж слишком это тяжело, – поморщилась Бобби. – Тебе всего восемнадцать. Не рановато ли думать о смерти и страданиях? Конечно, я сама разрешила, но, судя по всему, совершила ошибку. Не хочу, чтобы ты жила как…

— Как бабушка, – подхватила Луиза.

— Я не это собиралась сказать. Не передергивай.

— Ладно. – Луиза откинулась на спинку плетеного кресла, совершенно вымотанная.

Она думала о красной записной книжке, о цветах в саду, о недостающих фрагментах собственной жизни, которые открылись сегодня. Все это мать прятала от нее, словно старые семейные фотоальбомы на пыльном чердаке, и думала, что дочь никогда ни о чем не узнает.

— Думаю, мне лучше остаться здесь, с бабушкой, – сказала Луиза, стараясь говорить ровно и спокойно, но понимая, что мама видит ее насквозь. Она была не в состоянии ехать в университет. Собирать чемодан, покупать бытовые принадлежности для обустройства комнаты в общежитии и притворяться, будто ничего не изменилось. – Еще на денек-другой.

— Но ведь тебе в пятницу надо в Нью-Йорк. – На лице у Бобби отразилось озабоченное удивление.

— Я успею вернуться.

Мать открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Хорошо, милая, если ты действительно этого хочешь. – Она встала и поцеловала Луизу в щеку. Дочь смотрела мимо нее в сторону сада. – Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?

Луиза кивнула.

— Что мне сказать Питеру? – спросила Бобби. – Он начнет искать тебя. У вас вроде были планы на сегодняшний вечер?

— Я ему позвоню. – Луиза почувствовала укол совести: Питер будет очень расстроен, конечно, но она пока не готова встретиться с ним. Она не знала, какими словами говорить об аварии, если быть с ним честной и откровенной, но и врать в лицо тоже больше не могла.

— Он поймет. – Бобби положила руку на плечо дочери. – Сожалею, что все вот так получилось. Ты мне веришь?

Луиза закусила губу и снова кивнула.

— Завтра приеду, – пообещала Бобби, сжала плечо дочери и ушла.

Оставшись на веранде одна, в тишине, Луиза услышала, как урчит в животе. Утром бабушка сожгла тосты, и они так и не позавтракали. Луиза подождала, пока хлопнет входная дверь, прежде чем войти внутрь. В доме было тихо: вероятно, бабушка ушла на рынок или на склад, проведать Джима. Луиза взяла с кухонного стола вскрытый пакет с крендельками. Ей нужно было пройтись, проветрить голову, разложить по полочкам гору новой информации. Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг в глаза бросила красная записная книжка, лежавшая на столе. Луиза захватила ее с собой и вышла на улицу.

Набрала номер Питера и направилась в сад. Он ответил после первого же гудка.

— Ты уже вернулась? – с надеждой спросил он.

— Нет, я еще в Крозе.

— Во сколько приедешь?

Она остановилась, дойдя до края двора, где земля шла под уклон и начинались ряды фруктовых деревьев.