Книга Полуночные ведьмы, страница 44 – Элизабет Бекер

— Поэтому вы… развелись? – Луиза осеклась, подумав, не спросила ли чего лишнего, но бабушка лишь задумчиво глянула на нее. Они проехали ферму и направились к дому.

— Отчасти да. Но это не единственная причина. Когда мы учились в колледже, он был щеголеватым красавчиком из богатой семьи и, вероятно, находил меня экзотичной, ведь я носила джутовые сандалии и у меня не было трастового фонда. – Камилла подмигнула внучке. – Это было во времена моего бунтарства, когда я принимала только те решения, которые, как мне думалось, повергнут мою мать в ужас.

Луиза слабо себе представляла, чтобы бабушка поступала наперекор своей матери. Элен и Камилла казались ей похожими друг на друга: сильные и независимые, всецело преданные саду и своему призванию.

— Ты была бунтаркой? – недоверчиво уточнила она.

— Недолго, – кивнула Камилла, – но тоже считается. Я ходила в школу в Ричмонде. Познакомилась с твоим дедушкой и рассталась с парнем, которого моя мать выбрала бы для меня, будь у нее такая возможность. Он много работал на свежем воздухе и мало тусовался по клубам. – Бабушка сделала паузу, видимо размышляя, стоит ли откровенничать дальше.

— Я хипповала напропалую и, к величайшему потрясению матери, выбрала профильным предметом искусство. Но в выпускном классе взялась за ум и перешла на сестринское дело. На это ушло два дополнительных года учебы. А потом потребовалось довольно много времени, чтобы понять, насколько я ошибалась в отношении твоего дедушки. Он хороший человек, Луиза, и я бы ни за что не позволила себе отзываться о нем пренебрежительно. Просто он не тот человек, который предназначен мне судьбой. Мы становились старше и мудрее, и различие между нами становилось все более очевидным. А я не умею вести двойную жизнь так искусно, как моя мать. Ведь она годами выживала в оккупации. Думаю, твой дедушка чувствовал, что я многое скрываю от него. Он был очень терпелив, но все же хотел от меня больше, чем я могла ему дать. – Камилла припарковала машину рядом с домом и с улыбкой повернулась к внучке: – Тебе нужно переварить этот день, понимаю. Но сегодня у тебя прекрасно получалось, Луиза. Ты действительно очень помогла Саре. И сделала это совершенно естественно. Впрочем, ничего удивительного: ты ведь заботилась о своей маме все эти годы, когда я не могла быть рядом.

Луиза не знала, что ответить. Прежде они ни разу не говорили об общем прошлом, таково было негласное правило, и внучка не ожидала, что бабушка станет бередить старую рану и упоминать свою причастность.

— Ты старалась, – неловко пробормотала Луиза.

— Могла бы стараться и получше.

Позади машины захрустел гравий: Бобби въехала на дорожку к дому.

— Что ж, – сказала Камилла, бросив взгляд в зеркало заднего вида, и быстро вытерла глаза, – пора обедать.

* * *

Луиза неподвижно сидела на веранде напротив матери, пока бабушка готовила на кухне.

— Я вернулась сразу, как смогла, – оправдывалась Бобби. – Наверное, следовало… перенести рабочие дела. Прости, я запаниковала. Ты же знаешь, что в подобных ситуациях я всегда пытаюсь увильнуть. Помнишь, как я вызвалась быть членом родительского комитета и не пришла даже на первое собрание?

Луиза попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Раньше она никогда так не злилась на мать, но сейчас ее просто выворачивало наизнанку после утренних событий, старой записной книжки, общения с Сарой. А Бобби годами скрывала от дочери правду, вела себя так, будто настолько важная часть Луизы не имела никакого значения. И Луиза, получается, строила планы на жизнь и будущее, не подозревая о своей истинной сути.