Книга Полуночные ведьмы, страница 42 – Элизабет Бекер

— Это был американец? – шепотом спросила Элен у сидящей рядом Аделин, когда они свернули с площади на узкую улицу. Горло саднило от пыли.

— Канадец, – сказала Сесиль, прежде чем Аделин успела ответить. Элен удивилась, что ее услышали, несмотря на шум снаружи. – Многие из них канадцы.

Это были первые слова, которые тетя произнесла с того момента, как они покинули Отель-Дьё.

— Почти приехали, – обратилась она к группе девушек, и грузовик, громыхнув, остановился. Сквозь шум других машин и рев самолетов Элен улавливала еле различимый плеск моря. Сесиль продолжила: – Держитесь рядом со мной. Делайте, как они говорят. Мы здесь, чтобы служить, но необходимо соблюдать безопасность. Помните, чему вас учили.

Водитель поднял брезент, и кузов залило солнечным светом. На улице были толпы людей, нескончаемый поток солдат, идущих на побережье и в обратную сторону. Немцы и канадцы. Последние шли согнувшись, с руками за спиной.

— Девушки, вперед, к санитарным палаткам. Туда поступают раненые. Идите и приносите пользу, – напутствовала Сесиль. Все начали выбираться из грузовика, а монахиня положила ладонь на руку племянницы: – Ты пойдешь со мной. К береговой линии.

Элен не могла ни пошевелиться, ни ответить. В голове не осталось ни одной связной мысли. В голосе Сесиль не было ни гнева, ни разочарования, но привычную сдержанность словно окутали мрачные предчувствия.

Она вздрогнула от далекого выстрела и подалась вперед, схватив племянницу за руку:

— Нужно помочь им. Я привезла тебя сюда, чтобы ты им помогла.

— Но я не медсестра.

— Знаю.

Элен, кажется, начала понимать, что имеет в виду тетя.

— Вы сказали…

— Я помню, что сказала. – Сесиль так крепко сжимала ей запястье, что было больно. – И мы обе будем нести ответственность за наши действия. – Женщина повернула голову в сторону пляжа. – Но сейчас самое время. И мы должны помочь. Истинное милосердие не на острие штыка, не в холоде, воде и одиночестве. Ищи тех, кто в конце пути. Забирай их боль. Ты не в силах спасти их, Элен, но можешь принести благодать в последние мгновения жизни. – Сесиль подняла запястье девушки до уровня груди. – Ты способна делать то, чему мать учила тебя?

Элен задрожала. Она вспомнила, когда последний раз пыталась применить свой дар: в последние недели жизни отца, когда матери нужно было поспать или навестить других пациентов. Элен исполнилось тринадцать. Она видела, как папа умирает, никого не узнаёт, бредит. Она старалась спасти его, и ей было все равно, что говорила мать. Элен давила ладонями на грудь папе, умоляя его жить. Но не смогла его вернуть. Не хватило сил.

— Я… я точно не знаю, – пробормотала она.

Пронизывающий взгляд Сесиль словно обнажал все прошлые неудачи Элен, выставлял их на всеобщее обозрение среди бела дня. В глазах тети не было мягкого материнского понимания. Она видела в племяннице не беспомощного ребенка, напротив: смотрела на нее как на равную.

— Ты сможешь. Ты все сделаешь.

Какие-то глубинные силы всколыхнулись от этих слов, и Элен почувствовала, как сила струится по венам. Это ощущение жило в ней на уровне подсознания, хотя она уже не надеялась испытать его. Не говоря ни слова, она вылезла из грузовика и последовала за Сесиль на пляж.