Книга Полуночные ведьмы, страница 39 – Элизабет Бекер

Но не смогла. Она прикоснулась к больному, но ладони оставались холодными. Элен закрыла глаза, но перед мысленным взором стоял отец, который когда-то был таким же мальчишкой, раненым солдатом в грязном полевом медпункте, где они познакомились с ее матерью.

— Что-то случилось, – сказала Элизабет совсем рядом, и Элен аж подпрыгнула от голоса подруги, поскольку была погружена в свои мысли и не заметила, как та к ней подошла.

Сесиль и сестра Дюран о чем-то разговаривали. Элен даже представлять не хотела, о чем они так напряженно говорят, но ее охватило странное предчувствие. Информация о войне долетала до девушек фрагментарно, в слухах и шепотках по больнице. Говорили, о продвижении немцев вглубь России, о расправе за сопротивление в чешской деревне, о массовых арестах и депортации евреев по всей Франции. Каждая новость была страшнее и тревожнее предыдущей. Ни одного проблеска надежды: только поражения, капитуляция и содействие немцам.

Дверь распахнулась, и вышел доктор Вебер, немецкий главврач. Его обычно чисто выбритое лицо серебрилось седой щетиной, он был бледен и встревожен, как и Сесиль.

Она прервала беседу с сестрой Дюран и повернулась к главврачу. Кровати в палатах заскрипели: солдаты услышали шаги в коридоре.

— О чем они говорят? – прошептала Элизабет. Они стояли далеко и ничего не слышали.

— Не могу ни слова разобрать.

— Подойду поближе.

— Уверена? – уточнила Элен. Ее пугало, что подруга может нарваться на гнев Сесиль.

— Я не так боюсь твоей тетки, как ты, – закатила глаза Элизабет.

Уверенно неся поднос с мерными медицинскими стаканчиками, она пошла к шкафу рядом с дверью, где стояли Вебер и Сесиль. Их головы были наклонены друг к другу, оба говорили твердо, пусть и тихо. Они не заметили Элизабет, которая открыла шкаф и аккуратно поставила туда поднос. Девушка повозилась там некоторое время, переставляя стаканчики, перекладывая шприцы, делая вид, что очень занята, и вскоре Сесиль обратила на нее внимание.

— Спасибо, сестра Лоран, – кашлянув, громко сказала Сесиль. – Ступайте и убедитесь, что чистого белья достаточно для дневной смены.

— Думаю, десант высадился, – поравнявшись с Элен, шепнула Элизабет. Лицо у нее сияло, слова так и рвались изо рта.

В сердце Элен надежда на окончание оккупации первое время была очень яркой, но за годы ожиданий померкла и пошла на убыль, как луна.

— Ты меня слышала? – спросила Элизабет. – Главврач велел Сесиль подготовить медсестер к потоку раненых. И упомянул Дьепп. – Она коротко вздохнула и, к удивлению Элен, порывисто обняла ее, чуть не свалив с ног.

Элен никогда не видела подругу в таком состоянии: та всегда носила непробиваемую броню.

Слабая надежда вновь затеплилась в груди Элен. И осталась там, крошечная, но упрямая. Они с Элизабет доделали работу и вышли из отделения по окончании смены, а больница тем временем ожила от шепотков, слухов и разговоров о том, что творится на побережье. Все чувствовали, что маленький замкнутый мирок начинает расширяться и тянуться навстречу неминуемому всепоглощающему рассвету.

* * *

Вскоре после возвращения подруг в общежитие в двери вошли мать Элиза и Сесиль.

Мать-настоятельница никогда не приходила сюда: она редко бывала в мирской части Отель-Дьё, проводя время в основном в монастыре. Ее можно было встретить только на службе или в столовой во время общих приемов пищи.