Книга Полуночные ведьмы, страница 84 – Элизабет Бекер

— Моя мать объясняла так: должен быть баланс. Поэтому спасенная жизнь не может долго продолжаться, ее невозможно удержать… – Агнес помедлила. – Если только мы его не восстановим.

— Восстановим что? – Элен всматривалась в лицо матери.

— Равновесие. Единственный способ дать твоему другу больше времени – отнять это время у кого-то другого.

На мгновение Элен забыла о Томасе и подумала об отце, о пустом доме без него, о том, как ей не хватало отцовской любви все эти годы.

— Но как же папа? – произнесла она, ужасаясь тому, что вообще решилась задать такой вопрос.

— Он был слишком болен, детка, – покачала головой Агнес. – Юный солдат, про которого ты рассказала, умер внезапно, а твой отец… его жизнь разрушалась долгое время. От него мало что осталось. И даже если бы я могла… я не стала бы его возвращать. Не таким способом.

— Но все же способ существует. Если мне удастся заменить жизнь Томаса чьей-то другой. – Она вытерла слезы, мысли лихорадочно скакали, крошечная искорка надежды вспыхнула во мраке. Девушка встала и начала ходить по комнате. – Кто-нибудь из твоих безнадежных пациентов. Или пациент больницы. Палаты переполнены полутрупами, которые мучаются от боли.

— Не выйдет, – вздохнула мать. – Жизнь в полном расцвете невозможно заменить той, которая уже угасает. Здесь нет баланса. Нужен человек, у которого есть время, здоровый и молодой, иначе даже пытаться бессмысленно. Но в любом случае возникнет сопротивление: жизнь вот так запросто не заберешь. Этот процесс в корне отличается от того, как мы помогаем уйти страждущим, находящимся в конце пути.

Но мысли Элен уже были на пляже Дьеппа, и она видела перед собой жестокое лицо Фогеля, похожего на крысу.

— Я знаю, о чем ты думаешь, – вздохнула Агнес. – О немецких солдатах в госпитале и о людях, арестовавших твоего деда и посадивших в тюрьму твоих дядьев.

Элен подошла к окну и смотрела на темную улицу. Она боялась повернуться к матери, не хотела видеть осуждение в ее глазах.

— Я тебе никогда не рассказывала, – медленно сказала мать, – но ты должна знать. Твой дядя, Мэтью, мой младший брат, умер от лихорадки, когда был совсем маленький.

— Но Мэтью ведь жив, мама! – вскинулась дочь. – Он в тюрьме, в Германии!

Агнес подняла руку, призывая ее выслушать.

— Мне было десять, ему три. У него была самая прекрасная улыбка на свете, он обожал животных, часами ходил за отцом по грязи, здоровался с козами и свиньями. – Глаза у нее заблестели. – Потом он заболел и умер на руках у матери. Я была рядом. Но мама не смогла его отпустить. А кто смог бы? Она вернула Мэтью. Все получилось лишь потому, что смерть была внезапная, быстрая. И юный крепкий организм.

Элен села обратно за стол. Ни разу прежде она не видела у матери столько эмоций. Агнес всегда казалась непоколебимой скалой их семьи и города. Дочь даже думала, что она не способна на чувства. Лишь теперь Элен поняла, что Агнес просто хорошо умела их скрывать.

— В нашей деревне был мужчина, он жил один. И очень плохо относился к людям. А потом… он умер во сне. Неожиданная и странная была смерть – всего через несколько дней после того, как наша мама вернула Мэтью к жизни.

— Она его?..

— Не знаю, мама не говорила. Но Мэтью продолжал жить, хоть и не должен был. Мы с сестрами подозревали, что́ за этим кроется.