Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 169 – Сандра Хартли

— Малика, всё оказалось ещё хуже, чем я думала. У нас нет времени на нежности. Твоя дочь связалась с кузеном короля, провела с ним ночь и вышла замуж, — выпалила она, проходя мимо.

Я услышала, как закашлялся и напрягся отец. Почувствовала, как замерла мамина рука в моих волосах.

— Он меня любит, — слабо выдавила, понимая, что опередить бабулю не вышло.

Мама медленно отстранилась. А отец устало вздохнул.

— Передохнуть после дороги не выйдет, — произнес он, отстраняя меня и переводя взгляд на жену.

Она стояла бледная как полотно, глаза расширены, а во взгляде читалось полное недоумение. Словно мир на миг качнулся и остановился.

— Мама, всё вышло слишком быстро, но… — начала я, однако запнулась, когда ее рука резко взметнулась вверх.

— Мне нужно сменить платье. Прикажи подать горячее в столовую. Мы выслушаем тебя за ужином, — отстраненно сказала она, будто речь шла не обо мне, а о погоде за окном.

Пока Антуан показывал родителям комнаты, я тихо рыдала на кухне, уткнувшись в ладони.

Даже старая кухарка смотрела на меня с осуждением. Не с сочувствием — именно с осуждением. Казалось, я вышла замуж не за Матиаса Торнвуда, а за Гаррика Драквора.

Или выйди я замуж за любого другого дракона, они бы расстроились куда меньше. Но когда речь заходила о Торнвудах, это считалось предательством.

Связаться с тем, чей кузен сослал моих родителей и загнал нас с бабушкой в глухой посёлок…

Этого мне не простят. Никогда.

Всё оказалось куда сложнее, чем я думала. И намного хуже, чем уверял дракон.

Я даже злиться на Матиаса не могла. Страх оказался сильнее. Гораздо сильнее.

Внутри всё сжималось от одной мысли, что меня вот-вот заберут, увезут и я больше никогда его не увижу. Не услышу. Не смогу даже попрощаться.

До ужина я бродила то по кухне, то по дому, не находя себе места. Видела, как мама тихо спустилась в кабинет к бабуле. Потом — как отец ушёл в гостиную.

И этим я решила воспользоваться. Возможно, он выслушает меня прежде, чем осуждать. Или отказывать.

— Пааап, — тихо сказала я, садясь рядом и осторожно касаясь его руки, словно боялась, что он ее отдёрнет.

Закрыв книгу, Тобиас Шевалье поднял на меня усталый взгляд. Его глаза всё ещё светились добротой. Но в них появилось нечто новое — тяжёлое, напряженное.

От этого по спине пробежали ледяные мурашки.

— Пааап, он хороший, правда. Пусть и кузен короля, — вырвалось у меня почти шёпотом, будто если сказать это громче, слова рассыплются.

Он отрицательно покачал головой.

— Ты ошибаешься, милая, — мягко произнес он, погладив мою руку. — Разве “хороший” стал бы отнимать у матери ребёнка?

Вопрос ударил больно. Точно.

И я знала ответ.

— Но это не Матиас. Это король, — попыталась ухватиться за последнее оправдание. — Матиас совсем не такой, как его кузен. Я его магическая пара. Он меня любит, папа.

Слова дрогнули. На глаза навернулись слёзы. Отец глухо выдохнул и крепче сжал мою руку.

— Если любит, значит, он честен с тобой? — всё так же спокойно спросил он.

Предчувствуя подвох, я неуверенно кивнула.

Он понял. Конечно, понял. И потому лишь криво улыбнулся.

— Значит, он рассказал тебе, кто перехватил дирижабль с дипломатами и помешал твоей маме увезти тебя из Версалии? — сухо спросил отец.

В этом вопросе был приговор. И ещё одна правда, которую Матиас не успел, или не захотел, мне рассказать.