Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 44 – Сандра Хартли

Кое-как издав невнятное мычание, я попыталась часто моргнуть.

До ректора дошло и он виновато погладил меня по голове.

— Прости. Я не лекарь, немного переборщил, — смущенно объяснил он.

Медленно водя рукой по щеке, Торнвуд убирал свою магию, возвращая мне способность дышать, говорить и двигаться. Теплая ладонь опустилась на шею, потом скользнула к груди и продолжила путь, мягко коснувшись живота.

Внутри вспыхнуло странное, почти волнительное чувство.

Но оно тут же улетучилось, сменяясь воспоминанием: я жива лишь чудом. Глубокий вдох, и наконец я смогла заговорить.

— Стенд. На меня упал стенд с оружием, — прошептала я, заглядывая в глаза Торнвуда.

Хотелось сказать, по чьей милости. Но нет — это приберегу на потом.

Сначала нужно понять, как Дюваль преподнес всё случившееся.

Если и это сойдёт Селесте Бенуа с рук — никакого артефакта Валериану Торнвуду не видать.

Спасать королевство, где правят такие чародеи и драконы, я не стану. Они сами выбрали свою участь и неизбежно столкнутся с последствиями.

Моё молчание ректор понял по-своему.

— Ничего, малыш. Тебе повезло. Два щита не позволили тебя придавить, иначе дела были бы плохи, — с натянутой улыбкой произнёс он.

Снова этот ласковый голос и взгляд, которым можно заморозить озеро.

— Зачем тогда лекарь из Шалота? И почему я не чувствую ног? — не поверила дракону.

Судя по тому, что, кроме головы, боли не было, я вообще ничего не чувствовала. Это пугало.

Дракон вздохнул, в голубых глазах блеснула магия.

— Сейчас. Но обещай не дёргаться и не шевелиться. Я сниму магию, но ты лежишь спокойно, — настойчиво предупредил он.

В ответ я молча кивнула. В теле разлилось покалывание. Потом я ощутила прикосновение к руке.

— Чувствуешь? — пальцем он провел по моей ладони.

Я кивнула.

— А тут? — обхватил рукой ногу, выводя круги и посылая по телу странные волны магии.

— Щекотно, — прошептала я.

Торнвуд с облегчением выдохнул и погладил меня по голове.

— Хорошо, малыш. Ты в порядке. Но лекарь всё равно проверит тебя с артефактами, — тихо сказал он.

Лекарь так лекарь.

Голова болела, и вставать не хотелось.

А ректор, притихший и растрёпанный, сидел рядом — впервые вовремя перестав говорить.

Я молча рассматривала дракона, стесняясь спросить, кто его так помял.

Он гладил меня по голове и смотрел куда-то вдаль.

Тепло, с которым я проснулась, постепенно сменялось ознобом. Глаза снова начали предательски закрываться.

— Долго… Я посплю, ладно? — прошептала я и тут же ощутила, как лицо обхватили горячие руки.

— Нет, Ариадет, малыш, спать сейчас нельзя. Смотри на меня, не засыпай! — переполошился месье, обычно невозмутимый дракон.

Он почти тряс меня, не позволяя закрыть глаза, и смотрел так, будто был в шаге от паники.

Даже зрачки стали почти вертикальными, а магия плясала золотом в глазах.

Однако туман не желал отступать. Ему была безразлична и магия, что прежде согревала, и слова, звучавшие всё дальше.

Холод подбирался всё ближе, стягивая кожу.

Тёплые руки Торнвуда начинали раздражать: мешали уснуть.

А я вдруг ощутила нестерпимую усталость.

— Совсем чуть-чуть… Я так устала, — прошептала я.

В тот же миг лба коснулись горячие губы.

— Ари, детка, нет! Послушай, нельзя. Пока лекарь всё не проверит, спать нельзя. Смотри на меня. Хочешь – ругай, только не засыпай, — тараторил он, гладя мое лицо, волосы, снова касаясь губами лба.