Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 96 – Сандра Хартли

— Зачем? — искренне не поняла я.

Подруга покраснела ещё сильнее.

— Ари, если знакомая твоей бабушки давно живёт в Шалоте, она может догадаться, сколько стоят эти вещи, — прошептала она. — Давай хотя бы шарф. Он прямо кричит о своей цене. Думаю, бабуля будет не в восторге, когда узнает, что ты потратила всё золото на карнавал.

После таких слов стало неловко уже мне.

Снимая пушистое, мягкое, предательски мурчащее чудо, я с натянутой улыбкой протянула его Мари.

— Спасибо… Я, кажется, совсем потеряла голову. Эта торговка… — выдохнула, пытаясь оправдаться.

Девушка понимающе кивнула.

— Ничего, Ари. Я, когда впервые приехала в город без мамы, тоже вместо одежды купила поющий леденец. Порванное зимнее пальто оказалось лучшим учителем, — грустно усмехнулась она.

Сложив шарф и сунув его в карман, Мари погладила меня по плечу.

— До завтра.

С ощущением горящих щек я проводила подружку взглядом, а затем с облегчением выдохнула.

Этот вечер оказался сложнее, чем я представляла. Казалось бы — невинная ложь, но, словно снежный ком, она со временем превращается в снежную гору вранья.

И к прежним тайным теперь прибавится ещё одна.

Уже поднимаясь в экипаж, я почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд.

У ворот Академии, словно высеченный из камня, застыла черная фигура. Даже не видя лица, я ощутила ледяное неодобрение Люсьена. Оно почти физически скользнуло по коже.

В отличие от Мари, юный артефактор прекрасно понимал, кому принадлежит этот экипаж… и куда он увозит юную этюдантку в поздний час.

Горечь, которую я так тщательно отгоняла весь вечер, внезапно прорвалась слезами.

Повозка мерно покачивалась по брусчатке, а я, стараясь дышать, тихо давилась этим горьким комом.

Не помогали ни убеждения, что я не сделала ничего дурного, ни мысль о том, что для нас с бабулей пятьдесят золотых — всего лишь несколько дней работы в лавке.

Нельзя, чтобы Матиас увидел меня заплаканной. И всё же мысли, одна другой хуже, не отставали.

Какая разница, что шепчутся другие?

Я вовсе не любовница ректора… я его магическая пара.

Стоит только согласиться и дракон без колебаний утром объявит о нашей помолвке.

Повторяя это про себя, я вытерла щеки и попыталась сосредоточиться на проплывающих мимо домах.

Нужно успокоиться. Хоть немного.

* * *

Убеждения работали ровно до того момента, как я увидела дом Матиаса.

Экипаж остановился у дорожки, дверь распахнулась, и я буквально вылетела наружу. Даже лицо воротником зачем-то закрыла, будто кто-то мог разглядеть меня в темноте и пустить слухи по городу.

Дверь за спиной щелкнула замком, шапка внезапно перестала казаться удобной, а перчатки — красивыми.

Последняя фраза Мари, осуждающий взгляд Люсьена. Всё это пронзило хуже магической иглы, оставив на сердце болезненный стежок.

Я другая.

Словно застряла между миром аристократов и буржуа. Как и мой странный дар — чудной, непонятный, такой же неуместный, как и его обладательница.

Отшвырнув обновки в тёмный коридор, я сползла на пол и тихо разрыдалась.

Медленные шаги раздались в гостиной; потом — большие руки, обхватившие меня, и горячая грудь, которую я принялась поливать слезами.

— Мне жаль, малыш, — только и прошептал дракон, усаживая меня на диван и стягивая вещи.

Шуба сменилась тёплым пледом, в руках оказалась чашка успокаивающего отвара.