Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 2 – Светлана Алексеева

Аврора

Если бы нас поймали за тем, что мы делали, мне бы точно этого не простили.

И все же я стояла, прижавшись плечом к плечу с Лилей, моей лучшей подругой и такой же служанкой, как я, и подглядывала в маленькую щель между алебастровой колонной и тяжелой портьерой, ведущей в тронный зал.

— Аврора, — шепнула Лиля, — если нас поймают…

— Если нас поймают, — прошептала я в ответ, — скажем, что проверяли, не подгорели ли свечи.

Она тихонько прыснула со смеха, но замолчала, когда я жестом велела ей смотреть.

Пир уже начался.

Тронный зал сиял так, будто его облили золотом: сотни свечей, хрусталь, развешанные по стенам драгоценные гобелены, все было таким роскошным, что у меня сжалось сердце.

Мы готовили эту красоту весь день и теперь, тайком наблюдая, я впервые увидела ее со стороны.

И главное, я увидела его.

Принц Эсмонд сидел рядом с отцом, в лучах света, словно сам был частью окружающего его золота.

У него были пышные светлые волосы, строгий профиль и уверенный взгляд. Он не выглядел надменно, она выглядел достойно своего положения.

Он поднял кубок (тот самый!), и я почувствовала, как по позвоночнику пролетел холодок.

Хвала Семи Богам, что вино в его кубке было из второй бочки.

По залу прокатилось довольное «ур-ра!» от гостей, и принц слегка склонил голову, принимая поздравления.

— Красивый, да? — едва слышно прошептала Лиля, щекой почти касаясь моей.

— Как картинка, — ответила я и тут же сжалась, чтобы не сказать: «как сон».

Я прекрасно знала, что рядом с красотой всегда стоит опасность. Особенно при дворе.

Король Форвальд поднялся со своего трона. Он был широкоплеч и добродушен на вид, с густой бородой и гулким голосом, который всегда казался мне теплым. Он смеялся, хлопал гостей по плечам и поднимал кубок в честь сына.

В нем было что-то человеческое, совсем не то, что в королеве. Я перевела взгляд на нее.

Королева Ариэтта была прекрасна собой: тонкое лицо, идеальная осанка, платье цвета ночного неба, усыпанное сияющими камнями. Она, как всегда, улыбалась мягко и доброжелательно, но я слишком часто приносила ей блюда в покои и слишком часто ловила взгляд, от которого хотелось дрожать.

Под ее улыбкой не было тепла, в ней царили только пустота, холод и презрение. Она смотрела на гостей так, будто те были паразитами, случайно забравшимися на ее роскошные ковры. И наша госпожа любила только короля, сына и золото, что сверкало практически на всем ее теле.

Ее улыбка не изменилась, даже когда она поправила корону.

— Смотри, — Лиля толкнула меня локтем, — она снова изображает добрую матушку.

Я кивнула.

Если бы королева когда-нибудь проявила настоящую доброту, мир бы точно рухнул.

— Аврора, — подруга подалась вперед, — ты же знаешь, что будет, если нас поймают?

— Что будет, что будет? Надоела ты, трусиха, — прошептала я. — Я хочу увидеть, как принц попробует десерт.

И я дождалась.

Слуга подал ему тарелку с творожным пирогом, который готовила я. Принц отломил кусочек, попробовал и… уголки его губ дрогнули.

Он улыбнулся совсем чуть-чуть, но все же улыбнулся.

Я едва не растаяла на месте.

— Видела? — Лиля едва меня не пихнула. — Он улыбается!

— Да, — прошептала я, ощущая, как накатывает нежность, которой я всегда стыдилась, потому что не имела права ее чувствовать, — видела.