Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 28 – Светлана Алексеева

— Аврора, — выдохнула она, увидев меня живую и в тепле, — Великие Духи, как же я рада, что тебя спасли…

Я закусила губу и медленно отвела взгляд. В груди не было ни злости, ни ярости, все это выгорело в темнице. Осталась пустота и холодная осторожность.

Лиля напряглась, готовясь встать между нами.

Марта сделала шаг вперед, и вдруг рухнула на колени прямо на каменный пол.

— Прости меня, деточка, — заговорила она сбивчиво, прижимая ладони к груди. — Прости, я не хотела. Клянусь печами и хлебом, не хотела! Меня заставили, угрожали. Сказали, если не укажу на тебя, возьмутся за всех нас. За Лилю… за поварят…

Ее голос сорвался. Она склонила голову так низко, что коснулась лбом камня.

Я смотрела на нее долго и видела перед собой не злодейку, а сломленную женщину, которую загнали в угол так же, как и меня. Но это не стирало всей боли.

— Встань, Марта, — сказала я тихо.

Она вздрогнула и подняла на меня испуганный взгляд.

— Я не держу на тебя зла, — продолжила я, чувствуя, как каждое слово дается с трудом. — Но и прежнего больше не будет.

Марта кивнула, часто задышала и со скрипом в коленях поднялась, все еще дрожа.

— Я принесла чистую одежду, — пробормотала она. — Как велели.

— Спасибо, — ответила я так же ровно.

Когда она вышла, в купальне снова повисла тишина. Лиля посмотрела на меня с тревогой и уважением.

— Ты изменилась, — сказала она.

Я опустила взгляд на воду, где отражение казалось чужим.

— Меня пытались казнить, — ответила я. — Такие вещи не проходят бесследно.

А где-то за стенами купальни, в покоях мертвого короля, ждал дракон.

Аврора

Распорядитель Этмар ждал меня у выхода из купальни. Чистый, подтянутый, с тем самым выражением лица, какое бывает у людей, привыкших выполнять приказы, даже если они им не по нраву. Он не смотрел мне в глаза, словно боялся увидеть там отражение собственной вины.

— Пора, — сказал он негромко, — лорд Ашерис ожидает.

Сердце у меня сжалось.

Я натянула выданное платье, оно было простое, теплое и слишком хорошее для той, кого еще утром вели на виселицу. Волосы Лиля кое-как заплела мне в косу, но даже так я чувствовала себя неуместной и уже чужой в этих стенах.

Мы шли по дворцу молча.

Коридоры казались длиннее, чем раньше. Потолки – выше. Тени – гуще и страшнее. Люди, встречавшиеся нам по пути, спешно склоняли головы и отходили к стенам. Я ловила на себе любопытные, настороженные и суеверные взгляды.

Все знали, куда меня ведут.

Я старалась дышать ровно, но с каждым шагом страх подбирался все ближе к груди. Я ощущала себя странно. Во мне нарастал не тот животный ужас, как перед казнью, тот был простым и ясным. А это чувство было другим: опасным и от того притягательным.

Я хорошо помнила истории, которые в детстве рассказывала мне матушка. Она усаживала меня на лавку, укутывала в старый лоскутный плед и шептала, понижая голос, будто драконы могли услышать ее даже сквозь стены.

Ледяные драконы не дышат огнем, они дышат смертью. Там, где они пролетают, зима приходит раньше срока. А если дракон смотрит на человека долго, значит, решает, достоин ли тот жить.

— Они красивы, — говорила матушка. — И потому особенно опасны. Их красота, как лед на реке, манит, а потом тянет на дно.

Я тогда смеялась, прижималась к ней и не верила в эти небылицы. Теперь мне было не до смеха.