Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 47 – Светлана Алексеева

Если он скажет «да», то королева Ариэтта вздохнет с облегчением, а принц опустит глаза. Слуги забудут мое имя, а я исчезну, как будто меня никогда и не было.

Ох, моя милая Лиля, я не успела с тобой попрощаться!

Колени дрожали. Я ненавидела себя за этот страх, за слабость, за то, что не могла гордо поднять подбородок. Но тело жило своей жизнью, готовое либо бежать, либо молить о пощаде.

— Я не убивала короля, — прошептала я, не зная, слышит ли он меня вообще.

Его глаза оставались все такими же холодными.

Мир качнулся, стены поплыли, и я уже не чувствовала под собой пол. Последним было осознание: я падаю. И тьма накрыла меня внезапно.

Но небытие оказалось коротким.

Меня удержали. Чьи-то сильные и уверенные руки подхватили меня, не дав упасть на прогнивший пол. Сквозь звон в ушах я различила голос, он шептал мое имя. Оно сорвалось с его губ непривычно живо и без ледяной отстраненности.

— Аврора!

Я вздрогнула и открыла глаза.

Лорд Ашерис держал меня на руках так близко, что я заметила тонкую линию шрама у виска, чувствовала холод его кожи и жар ладоней, сжимавших меня крепче, чем было нужно для простого равновесия. В ледяных глазах плескалось не наигранное беспокойство. Оно ошеломило меня сильнее страха.

— Глупышка, — выдохнул он мне в ухо, и от этого шепота по коже побежали мурашки. — Я привез тебя сюда не на казнь.

Я с трудом вдохнула, цепляясь за его плечо.

— Я знаю, что ты не убивала Форвальда.

Эти слова были как теплый свет во мраке.

— И я убью любого, кто посмеет тебя обидеть, кто посмотрит на тебя косо или даже подумает о тебе плохо.

Он говорил это спокойно, не повышая тона. Так говорят те, кто не сомневается в своей силе и в том, что сказанное будет исполнено.

— Я сожгу их страхом, — продолжил лорд, глядя прямо мне в глаза. — Сломаю их волю. Оставлю жить, если захочу, и уничтожу, если решу, что они недостойны следующего вздоха. Ни корона, ни титул, ни молитвы им не помогут.

Мне стало трудно дышать.

Это говорил не мужчина, это говорил ледяной и беспощадный дракон. А когда его зрачки вытянулись и лазурные радужки окрасились в цвет янтаря, у меня все волосы встали дыбом.

Я видела, как над его широкой бровью проступила белая чешуя, и я верила каждому его слову.

Он действительно сделал бы это не ради справедливости и не ради клятвы, а ради меня.

Почему?

Этот вопрос вспыхнул в голове, но тут же погас. Я не осмелилась его задать, потому что боялась услышать ответ.

И вместе со страхом во мне поднималось запретное и трепетное чувство.

Меня защищали так, как никто и никогда не защищал. Даже самый любящий отец на всем белом свете не смотрел бы на мир с таким холодным намерением ради своей дочери.

— Зачем тогда? — прошептала я слабо, едва двигая губами.

Я сама, не отдавая себе отчета, позволила руке приподняться, а пальцам коснуться его скулы. Чешуя над бровью тут же исчезла, а глаза приобрели человеческий вид.

Я осторожно проверяла: настоящий ли он или мне все это мерещится? И драг Тарион не отстранился.

В этот миг воздух в лачуге дрогнул. В углу, где раньше была лишь паутина, пространство вспорола тонкая светящаяся трещина. Она расширялась, закручивалась, наполняя помещение мягким и завораживающим сиянием.

Это была настоящая магия. Красивая до замирания сердца.