Книга Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка, страница 25 – Виктория Хорошилова

— А своей могу продолжать? — вижу, как Яр напрягся.

— Можешь, но нам будет приятно, если ты будешь тратить с наших, со Стэм, карт.

— Учту. Может не сразу, но разберусь.

Выйдя на улицу, увидели перед домом многоженство журналистов. Мои мужчины меня сразу закрыли собой и увели в дом.

— Разберусь, — сказал старший отец. — Пойдите пока в одну из гостиных, пообщайтесь.

Стэйсон немного отличался от Яра: видно, что мать у них одна, а вот отцы разные. Яр более брутальный, Стэй — утончённый.

— А ты кем работаешь?

— С циферками… эм… не бухгалтер. Рассчитываю планы полётов, чтобы корабли вовремя взлетали и прилетали, и прокладываю им оптимальные маршруты.

— Оу.

— Я могу показать свой банк на телефоне.

— Смирись, Лили, все твои парни будут показывать и отчитываться тебе по деньгам.

Утешил меня Яр, а брату объяснил:

— Лили непривычны некоторые моменты, потому может зависать и искать помощи, чтобы ей объяснили.

Через час мы добрались до квартиры Яра, не встретив ни одного журналиста. Но что-то в новости явно попало. Я заметила, как братья шипят и ругаются. Потому взяла телефон и посмотрела новости. Были мои фото, и особо акцентировали внимание на руки. Благо я нигде не появлялась в футболке или с открытыми руками. Потому решили, что у меня изуродованы только кисти. Но даже так называли выскочкой, уродиной, отхватившей золотых мальчиков. Яр подлетел и забрал телефон. Но заметив, что я не злюсь, растерялся.

— Ничего нового. Прими как факт: я про себя наслушалась за двадцать лет столько гадости, что это меня не трогает. И если хотите отвлечься, давайте займёмся гардеробной. В неё явно стоит докупить плечиков.

Перебирала вещи сама. Видимо, меня всё же зацепило то, что прочитала, и я не сильно себе в этом признаюсь. Потому что мальчики сидели или стояли и не мешали. Яр, дождавшись отмашки и примерного подсчёта, сколько надо плечиков, заказал их с запасом. И на следующий день ещё пригласил планировщика интерьера. Нужно было сделать из его просторной пустой квартиры что-то более удобное.

Парни настояли, что мне нужна своя личная комната, спальня-кабинет, в которую я смогу никого не пускать и отдыхать от мужчин и детей. Удивилась, но согласилась. А я им напомнила про их работу и что не стоит из-за меня её сильно забрасывать. Столько умиления после этого! Стены возводили быстро и без особого мусора. Даже не знаю, что за материал это был. Даже гардеробную переделали, сделав её удобней и вместительней. И моя личная комната была готова уже к вечеру, даже мебель в неё привезли и текстиль. И в ней сразу же можно было жить.

Спали мы сразу же в одной кровати, я уже не проверяла Стэйсона на прочность и не оголялась. Одела свою целомудренную пижаму и даже так видела, как у ребят глаза расширились. Пришлось попросить их меня не обнимать. А то сразу, как легли спать, они меня так сжали и гладили, что мне стало тяжело дышать. С трудом понимала, что я их завожу и они меня хотят. Но я не могу так быстро. Они мне нравятся, но мне нужно больше времени и что-то большее, чем просто симпатия. Легла на краю кровати подальше от них. Но даже так на утро обнаружила себя по центру кровати, а они — на небольшом расстоянии от меня и не трогают. Проснулась от их будильников.

— Доброе утро, — сказала сонно.