Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 23 – Ольга Барыкина

Люциус задумчиво посмотрел на коробки.

— Звучит как подготовка к войне.

— Нет, — мрачно сказала Лена. — Война психологически легче.

— Госпожа… — хрипло произнёс он, входя во двор. — Там невозможно выйти.

— В смысле?

— Мы шли четыре часа и снова оказались возле кухонь.

— Это нормально.

— Нет, госпожа. Нормально — это когда у здания есть выход.

За ним слуги тащили коробки.

Много коробок.

Очень много коробок.

Наложницы смотрели на происходящее так, словно во дворец завезли осадные машины.

— Что это? — осторожно спросила одна.

— Организация пространства, — мрачно ответила Лена.

Следующие два дня гарем переживал культурный шок.

Пожалуй, самым шокирующим для гарема оказалось даже не исчезновение скандалов, а тот факт, что вещи внезапно начали храниться именно там, где им положено находиться, а не по загадочным законам дворцового хаоса, понятным только безумцам, служанкам и, возможно, очень опытным археологам.

Платья больше не лежали огромными бесформенными кучами на креслах, сундуках и случайных диванах, где раньше каждая попытка найти нужный наряд превращалась в экспедицию с элементами рукопашного боя.

Теперь длинные шелковые платья висели отдельно, аккуратно распределённые по цветам и тканям, причём Лена лично настояла на том, чтобы тяжёлые расшитые наряды не мяли лёгкий шифон, после чего половина гарема несколько минут смотрела на неё так, будто она открыла тайное знание древних цивилизаций.

На полках появились коробки с подписями.

«Украшения».

«Ленты».

«Заколки».

«Перчатки».

«То, что Мирина опять забыла забрать».

Последняя коробка, кстати, очень быстро стала самой востребованной во дворце.

Обувь впервые за долгое время перестала храниться по принципу «где сняла — там и оставила», поэтому коридоры больше не выглядели так, будто по ним в панике эвакуировался театр аристократов.

Туфли стояли парами.

Парами.

Это настолько потрясло некоторых служанок, что одна из них дважды пересчитала обувь просто потому, что не могла поверить своим глазам.

Украшения тоже пережили культурный переворот.

Раньше серьги, кольца и браслеты сваливались в общие шкатулки без какой-либо системы, поэтому каждое утро во дворце начиналось с фраз вроде:

— Кто опять забрал моё золотое кольцо?!

— Это не твоё!

— Тогда почему оно у тебя?!

— Потому что оно лежало в общей корзине!

Теперь у каждой девушки был собственный органайзер с маленькими отделениями, где кольца лежали отдельно от серёг, цепочки не путались между собой, а драгоценности больше не исчезали загадочным образом в складках платьев, подушках и, как однажды выяснилось, в вазе с фруктами.

Отдельным потрясением для гарема стали крючки.

Обычные крючки на стенах.

Лена до сих пор считала это величайшим доказательством того, что дворец веками существовал без элементарного бытового инстинкта самосохранения, потому что раньше халаты, накидки и шали почему-то лежали где угодно, кроме мест, предназначенных для хранения одежды.

Когда одна из наложниц впервые аккуратно повесила шёлковую накидку на собственный крючок и через два дня обнаружила её ровно там же, где оставила, она выглядела настолько потрясённой, будто лично стала свидетелем чуда.

— Её никто не забрал… — тихо сказала она.

— Потому что теперь у всех есть свои вещи и своё место для хранения, — устало объяснила Лена.