Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 36 – Ольга Барыкина

— Их съели, госпожа.

— Кого именно?

— Лебедей.

— Я поняла эту часть истории, меня интересует другое: почему мы продолжаем платить за содержание несуществующих птиц уже второй год?

Верес выдержал паузу человека, пытающегося на ходу придумать объяснение, которое не будет звучать как финансовое преступление. Видимо, не получилось.

— Возникла административная задержка.

Лена медленно подняла взгляд.

— Вы сейчас пытаетесь сообщить мне, что казна два года финансировала призрачных лебедей?

— Формулировка звучит несколько эмоционально.

— Потому что я эмоциональна, господин Верес, у меня только что появились государственные птицы-призраки.

Она перевернула ещё несколько страниц и начала понимать, что проблема вовсе не в отдельных нелепых расходах, а в том, что вся дворцовая администрация много лет существовала по принципу: если воровать достаточно уверенно, это начинает называться традицией.

Дворец закупал благовония в количествах, достаточных для одновременного проведения трёх религиозных культов и одного небольшого лесного пожара.

Платил жалование людям, которых никто никогда не видел.

Содержал пятнадцать официальных дегустаторов фруктового льда, хотя никто не мог объяснить, что именно они дегустируют зимой.

А ещё где-то между расходами на золотую отделку парадных лестниц и поставками декоративных лепестков обнаружилась строка «компенсация морального ущерба придворным павлинам».

Лена несколько секунд смотрела в документы с тем особым выражением лица, которое появляется у человека, внезапно понявшего, что окружающая реальность давно отказалась от логики.

— Господин Верес.

— Да, госпожа?

— Скажите честно, вы все тут психически больные или это обязательное условие для государственной службы?

— Простите?

— Я пытаюсь понять, в какой момент содержание птиц превратилось в отдельную ветвь экономики.

Верес дипломатично промолчал, потому что за годы службы научился распознавать опасные состояния аристократов, а женщина, которая разговаривает с бухгалтерией голосом человека на грани убийства, всегда считалась крайне опасной.

Лена очень спокойно закрыла книгу расходов. Именно той опасной степенью спокойствия, после которой обычно начинаются казни, государственные реформы или разводы с разделом имущества.

— Вы уволены.

Верес моргнул.

Причём с искренним потрясением человека, который настолько привык быть частью системы, что уже не воспринимал возможность собственного исчезновения.

— Прошу прощения?

— Вы уволены, господин Верес.

— Но я управляющий дворцом.

— Уже нет.

— Я служил императорской семье двадцать восемь лет.

— И, судя по документам, весьма прибыльно.

В кабинете стало тихо.

Верес впервые за весь разговор утратил выражение безупречного административного спокойствия и посмотрел на Лену с лёгким ужасом человека, который внезапно понял, что столкнулся не с очередной декоративной фавориткой, а с существом, способным читать отчёты.

Для дворца это было страшнее пожара. Потому что пожар хотя бы можно потушить.

— Госпожа, возможно, вы не до конца понимаете специфику дворцового управления.

— Нет, это вы не понимаете специфику моего настроения, а оно сейчас стремительно движется в сторону уголовного кодекса.

Люциус, всё это время лениво наблюдавший за сценой из кресла у окна, выглядел откровенно довольным. Причём довольным настолько, будто наконец получил долгожданное развлечение после особенно скучного сезона придворных интриг.