Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 39 – Ольга Барыкина

Насколько вообще можно назвать нормальным двухметрового мужчину со шрамом через половину лица, который однажды совершенно спокойно сообщил: — Северную башню временно закрыли. — Почему? — Там нашли три трупа. — Что значит «нашли»?! — Ну… они там лежали.

И после этого продолжил завтракать.

Удивительным образом именно это Лену и успокаивало.

Рейнар никогда не устраивал истерик, не говорил загадками, не падал в обморок от этикета и не пытался намекнуть, что её платье является политическим заявлением против южных провинций. Он просто работал свою работу..

А ещё, к огромному сожалению дракона, умел смешить её.

Потому что у человека, который десять лет командовал дворцовой стражей, вырабатывается совершенно особый вид юмора. Очень сухой. Очень мрачный. И абсолютно несовместимый с человеческой психикой.

— Почему у вас половина стражников хромает? — однажды спросила Лена, проходя по тренировочному двору. — Учения. — Какие?! — Лестницы мыли.

И ведь он даже не улыбнулся. А Лена тогда смеялась минуты три. Это и стало началом конца. Потому что в этот момент на балконе второго этажа стоял дракон. Он стоял и наблюдал за происходящим внизу сначала с обычным равнодушием человека, который просто случайно задержал взгляд, потом — уже заметно внимательнее, а спустя ещё несколько секунд с тем самым опасным спокойствием, за которым у драконов обычно следовали разрушения архитектуры и человеческих судеб.

А затем случилось то, что в сознании Люциуса мгновенно приобрело масштабы личной трагедии.

Лена, всё ещё смеясь над очередной фразой Рейнара, машинально коснулась его руки, просто потому что в приступе смеха всегда хваталась за что-нибудь или за кого-нибудь рядом. Для неё это было абсолютно естественным жестом.

Для дракона — нет.

Люциус не пошевелился сразу.

Он продолжал стоять на месте ещё несколько долгих секунд, глядя вниз с таким неподвижным выражением лица, что у любого нормального человека instinctively возникло бы желание начать извиняться, даже если он вообще ни в чём не виноват.

Потом дракон очень медленно отвёл взгляд, развернулся и ушёл с балкона той пугающей спокойной походкой, которая обычно означала, что внутри у него уже происходит полноценная эмоциональная катастрофа.

Даже сад как будто это почувствовал. Птицы внезапно затихли. Где-то в кустах перестали стрекотать ночные насекомые.

А один из слуг во дворе позже клялся, что в тот момент у него буквально похолодели руки, хотя вечер был тёплым.

Первые признаки катастрофы появились уже вечером.

— Почему капитана стражи отправили проверять границы западного леса? — удивилась Лена за ужином.

Слуги дружно сделали вид, что внезапно оглохли.

Люциус отпил вина. — Потому что там проблемы. — Какие? — Возможно, разбойники. — В западном лесу? — Да.

Лена нахмурилась. — Но вчера ты говорил, что там живут только грибы и два пастуха.

— Теперь ещё и разбойники.

— Они появились за ночь?

— Очень внезапно.

Лена медленно посмотрела на него.

Люциус смотрел в тарелку с выражением человека, который абсолютно невиновен и вообще впервые слышит о существовании капитана стражи.

— А почему ты так странно себя ведёшь? — Я не странно себя веду.

В этот момент кубок в его руке слегка смялся. Совсем немного. Как будто его случайно сжала гигантская когтистая лапа.