Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 37 – Ольга Барыкина

— Потрясающе, — с искренним интересом сказал Люциус. — Верес пережил три дворцовых переворота, двух отравителей и одного ревнивого министра, а погибает, похоже, из-за женщины с доступом к архивам.

— Спасибо за поддержку.

— Это не поддержка, это любопытство.

Верес ещё несколько секунд стоял неподвижно, очевидно ожидая, что сейчас кто-нибудь вмешается, объяснит недоразумение или хотя бы напомнит Лене, что увольнять людей такого уровня не принято. Но проблема заключалась в том, что рядом сидел дракон, которому происходящее явно нравилось. А спорить с драконом не любил никто.

Поэтому Верес очень медленно поклонился и вышел из кабинета с выражением человека, который только что увидел начало конца цивилизации.

И, если честно, не так уж сильно ошибался. Потому что дальше стало гораздо хуже.

В какой-то момент Лена начала замечать странную вещь: после каждого нового увольнения дворец становился не спокойнее, а тише.

Не в том уютном смысле, когда исчезают скандалы и суета. Нет, это была очень нехорошая тишина учреждения, в котором люди внезапно поняли, что привычные правила больше не работают, а новое начальство обладает опасным психическим отклонением — внимательно читает документы.

Слуги начинали замолкать при её появлении. Чиновники кланялись слишком быстро. А один пожилой архивариус вообще перекрестился, когда Лена вошла в коридор, после чего немедленно сделал вид, что поправлял воротник.

К вечеру во дворце уже ходили слухи с той скоростью, с какой обычно распространяются эпидемии и любовницы императоров. Говорили, что новая госпожа лично проверяет расходы. Что она умеет вычислять воровство по почерку. Что за один вечер она довела до слёз троих чиновников и одного казначея. Что где-то в западном крыле нашли человека, который пытался съесть финансовые отчёты.

Последнее оказалось правдой.

— Он сожрал страницу? — потрясённо переспросила Лена.

— Только угол, госпожа, — виновато сообщил начальник стражи. — Остальное мы успели отобрать.

— Зачем?!

— Он утверждает, что растерялся.

— И первой реакцией было начать жрать бухгалтерию?

— Человек запаниковал.

— Я тоже паникую, но пока никого не ем.

Начальник стражи дипломатично промолчал, потому что во дворце уже начали подозревать, что новая госпожа теоретически способна и на это.

Особенно после истории с главным поставщиком масел, которого Лена выгнала лично, прямо посреди совета, когда выяснилось, что дворец закупает «редчайшие южные ароматические эссенции» по цене военных кораблей, а на деле это была смесь дешёвых трав и чего-то подозрительно напоминающего подгоревший чай.

— Вы семь лет продавали императорскому дворцу мусор? — медленно уточнила Лена.

Поставщик вытер пот со лба и нервно улыбнулся с профессиональной гибкостью человека, который слишком долго общался с чиновниками и начал считать любую наглость переговорной стратегией.

— Госпожа, качество ароматов — понятие субъективное.

— Нет, это взятки у вас субъективные, а запах горелой тряпки — вполне объективный.

И хуже всего было то, что после каждого подобного разговора Лена всё сильнее понимала страшную вещь: коррупция здесь давно перестала быть преступлением. Она стала старой, уважаемой и почти семейной частью дворцовой культуры, которую здесь воспринимали не как преступление, а как естественный порядок вещей. Чиновники не чувствовали себя виноватыми, потому что никто из них не считал, что делает что-то плохое. Они просто жили внутри системы, где воровать у государства считалось примерно такой же естественной частью работы, как подписывать бумаги или ненавидеть коллег.