Книга Попаданка наоборот, страница 15 – Ольга Барыкина

Вейра лежала на узком продавленном диване и смотрела в потолок, где в полумраке виднелись старые разводы и трещины, а за окном тускло светил фонарь, окрашивая комнату в бледный серо-жёлтый цвет.

Темнота здесь была совсем другой.

В императорском дворце ночи никогда не становились по-настоящему чёрными, потому что в коридорах всегда горели магические светильники, на башнях мерцали охранные огни, по внутренним дворам двигались караулы, а в небе над столицей иногда пролетали драконьи патрули, оставляя за собой слабое сияние магических контуров.

Там даже тишина была живой.

Здесь же — обычный городской двор, мокрый снег за окном, редкий лай собаки где-то вдалеке и редкие шаги случайных прохожих, спешащих домой через сырой холод.

Чужой мир.

Она медленно повернула голову и посмотрела на стул возле дивана, где аккуратными стопками лежала одежда, которую она вечером успела разобрать и рассортировать: часть вещей требовала стирки, часть давно пора было выбросить, а несколько детских кофт и футболок Вейра отдельно сложила для ремонта, потому что ткань ещё можно было зашить и использовать дальше.

Привычка упорядочивать пространство успокаивала её почти так же, как когда-то успокаивали финансовые отчёты и идеально сведённые балансы императорской казны.

Когда всё разложено по местам — мир становится понятнее.

Но стоило ей закрыть глаза, как в голове снова начали подниматься чужие воспоминания. Сначала развод, депрессия, постоянная усталось, и, как следствие, долги, бесконечное ощущение собственной ненужности и одиночество.

Вейра невольно нахмурилась, потому что слишком хорошо знала это чувство, хотя в её мире оно выглядело иначе: роскошные залы, уважительные поклоны, отдельная ложа на придворных приёмах, просторный дом, в котором всегда было тихо после работы, и длинные вечера, когда никто не ждал её возвращения.

Никто не спрашивал, поела ли она. Никому не было важно, насколько тяжёлым оказался день. Никто не замечал, если она исчезала в работе на недели.

И почему-то именно сейчас, лёжа на старом диване в бедной квартире чужого мира, эта мысль ощущалась особенно ясно и болезненно.

Из детской комнаты донёсся тихий кашель Сони.

Вейра поднялась раньше, чем успела обдумать это движение, потому что тело уже начинало привыкать реагировать на детей автоматически, почти инстинктивно; мышцы всё ещё ломило от усталости, но двигаться стало заметно легче, чем в первый день, а значит, организм Марины медленно приходил в себя.

Она осторожно прошла по тёмному коридору и приоткрыла дверь в детскую. Комната была слишком маленькой для троих детей. Двухъярусная кровать, старый шкаф с потёртыми дверцами, стол у окна, заваленный тетрадями и карандашами, несколько игрушек в углу и одежда, аккуратно сложенная Вейрой вечером на стуле.

Алина спала наверху, крепко обняв подушку, будто даже во сне пыталась удержать контроль над собой и пространством вокруг, Лёша раскинулся внизу поперёк кровати, а Соня лежала отдельно, свернувшись клубком под одеялом и тихо сопя. Даже во сне дети выглядели напряжёнными, словно давно привыкли ожидать неприятностей.

Вейра тихо подошла к младшей и осторожно коснулась ладонью её лба. Температура стала ниже.

Соня беспокойно шевельнулась, нахмурилась во сне и вдруг едва слышно пробормотала: