Книга Светлая княжна темного рода, страница 47 – Евгения Зимина

Её слова прозвучали как гром среди ясного неба. Даже Ольга была ошеломлена. Бабушка Зоя не просто защищала меня. Она объявляла меня избранной, предсказанной свыше.

Ложь? Возможно. Но гениальная ложь, основанная на вере людей в предзнаменования и судьбу.

После заседания я подошла к бабушке Зое в её покоях.

— Зачем вы это сделали? — спросила я тихо. — Вы вознесли меня слишком высоко. Падение будет страшным.

— Высоко летаешь — низко падаешь, это верно, — согласилась она, усаживаясь в кресло. — Но иногда, дитя, чтобы не упасть, нужно оттолкнуться от земли так сильно, что у тебя не останется выбора, кроме как лететь. Теперь ты обязана оправдать эту легенду. И я верю, что у тебя получится.

Легенда, рассказанная бабушкой Зоей, повеяла по поместью свежим ветром, но для меня он был подобен урагану, закручивающему в свою воронку. Я стала не просто княжной, а Символом. Живым предзнаменованием. И это накладывало отпечаток на всё.

Мои приёмы теперь напоминали не скромные встречи, а нечто среднее между исповедью и аудиенцией. Люди приходили не только с житейскими проблемами, но и с просьбами «благословить» новорождённого, «освятить» новый дом или просто прикоснуться к краю моей одежды, веря, что это принесёт удачу. Это было одновременно трогательно и ужасно. Я чувствовала себя самозванкой, разыгрывающей спектакль.

Но я научилась использовать и это. Когда ко мне пришла группа молодых охотников, жаловавшихся, что старый управитель лесов забирает у них лучшую добычу, я не просто пообещала разобраться. Я встала, подошла к окну, где свет падал на меня наиболее выигрышно, и сказала с той долей театральности, которой, как я поняла, от меня теперь ждали: «Земля Меньшиковых должна кормить своих детей, а не обогащать жадин. Ваша добыча по праву ваша. Я это говорю. И род это услышит».

И род услышал. Управитель был смещён в тот же день. Мои слова, подкреплённые новым статусом, обрели вес приказа.

Даже Артём, всегда такой прямой в своей ненависти, теперь смотрел на меня с новым, более сложным чувством: смесью зависти, злобы и… любопытства. Он не мог открыто нападать на «предзнаменование», не рискуя вызвать гнев тех, кто уже начал верить в легенду.

Однажды он остановил меня в пустом коридоре.

— Ну и что, «светлая надежда»? — прошипел он. — Тебе нравится, когда перед тобой пресмыкаются, как перед идолом?

— Мне нравится, когда людям становится лучше жить, Артём, — ответила я, не останавливаясь. — Если для этого им нужно верить во что-то, пусть даже в меня, — я готова нести и этот крест.

Он фыркнул, но не нашёл, что возразить. Его атаки разбивались о новую, созданную для меня броню.

Но самая большая перемена произошла в моих отношениях с Григорием. На очередной тренировке он долго и молча смотрел на меня, после того как я с третьей попытки смогла создать устойчивую световую конструкцию, подобие моста через тренировочную яму.

— Что? — наконец не выдержала я под его тяжёлым взглядом.

— Они начинают по-настоящему верить в тебя, — произнёс он неожиданно. — Не из страха. Не из выгоды. А потому, что видят результат. Это… опасно.

— Опасно? — удивилась я. — Я думала, это то, к чему мы стремимся.

— Вера — обоюдоострое оружие, — мрачно сказал он. — Она может вознести тебя на небеса, но, стоит тебе оступиться, разобьёшься о землю с большей высоты. Ольга это понимает. Она ждёт твоего промаха. И он обязательно случится. Никто не может быть идеальным всегда.