Книга Светлая княжна темного рода, страница 49 – Евгения Зимина

— Я не нуждаюсь в вашем одобрении, Зарев, — холодно парировала я, хотя его слова, против моей воли, согрели меня.

— Конечно, нет, — он усмехнулся. — Вы — предзнаменование. Вам нужно одобрение… ну, разве что самих богов. Но позвольте дать вам совет от простого смертного. Ольга не успокоится. Она поняла, что не может сломать вас в лоб. Теперь она будет действовать тоньше. Будьте готовы к удару в спину от того, от кого не ждёте.

— Это угроза? — я наконец подняла на него глаза.

— Нет, — его улыбка внезапно стала почти что искренней. — Это… предупреждение. Мне ещё рано терять такого достойного противника. Или… союзника. Подумайте над моим предложением. Мир за стенами этого склепа куда шире, чем вы думаете.

— В следующий раз стучите в дверь. Не нужно возникать в моей комнате из ниоткуда. Я ведь могу не быть… готова к гостям.

Он усмехнулся, а потом растворился в воздухе так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма.

Напряжённое затишье, установившееся после моего «провала и искупления», было нарушено вестью: род Чернооких направил официальное посольство для «обсуждения наболевших пограничных вопросов». Все понимали, что это был не дипломатический визит, а разведка боем. Черноокие почуяли слабину, слухи о внутренних распрях Меньшиковых дошли и до них.

Совет собрался в полном составе. Атмосфера была гнетущей. Даже Ольга, обычно холодная и собранная, выглядела настороженной. Внешняя угроза всегда была тем, что заставляло род хоть на время забывать о внутренних склоках.

— Виталий Черноокий едет сам, — мрачно произнёс Матвей, разглядывая послание. — Он никогда не упускает случая унизить противника. Будьте готовы к провокациям.

Я сидела чуть в стороне, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Для многих я всё ещё была диковинкой, и вопрос заключался в том, выдержу ли я предстоящее испытание или стану посмешищем.

Когда посольство Чернооких вступило в большой зал, воздух словно сгустился. Они вошли не как гости, а как хозяева, в тёмных, почти чёрных одеждах, расшитых серебром, с высокомерием, написанным на каждом лице. Впереди шёл сам князь Виталий, высокий, сухопарый, с лицом, напоминающим хищную птицу, и пронзительными, чёрными, бездонными глазами, которые, казалось, видели все твои слабости.

Церемониальные приветствия были краткими и ледяными. Виталий едва кивнул Ольге, его взгляд скользнул по Артёму с откровенным пренебрежением и наконец остановился на мне. На его тонких губах появилась язвительная улыбка.

— А это что за новенькая? — громко спросил он, обращаясь к Ольге, но глядя на меня. — Неужто та самая… светлая пылинка, о которой столько говорят? Слыхал, у вас тут завелась моль, которая точит древнее дерево вашего рода изнутри.

В зале замерли. Это было прямое оскорбление. Артём зарычал что-то под нос, но Ольга жестом велела ему молчать.

Я подняла голову. Я помнила слова Григория: «На публике ты — лицо рода. Любая твоя слабость — слабость всех нас».

— Добро пожаловать в наше «древнее дерево», князь Виталий, — ответила я ровно и спокойно. — Иногда свет помогает увидеть трухлявые сучья, которые пора бы и спилить. Чтобы дерево стало крепче.

Лёгкий шёпот пробежал по залу Меньшиковых. Виталий на мгновение оторопел, но быстро взял себя в руки. Его улыбка стала ещё шире и ядовитее.