Книга Светлая княжна темного рода, страница 51 – Евгения Зимина

Возможно, бабушка Зоя была права. Иногда, чтобы объединить людей, нужен не просто лидер. Нужен символ. Нужен кто-то, кто сможет посмотреть в глаза врагу и не отвести взгляд.

И сегодня я доказала, что могу быть и тем, и другим. Враг стал сильнее и опаснее. Но и я стала сильнее.

Переговоры с Черноокими затянулись на несколько дней. Князь Виталий, оправившись от первоначального поражения, использовал каждую возможность, чтобы уколоть. Он вёл себя как человек, пришедший не договариваться, а диктовать условия клану.

На одном из заседаний, обсуждая спорный участок границы, он вдруг обернулся ко мне:

— А что скажет наша светлая оракул? Не пророчит ли она нам всем гибель, если не уступите Чернооким их законные земли?

— Я не оракул, князь. Я предпочитаю опираться на карты и летописи, а не на гадания. А они свидетельствуют, что спорные земли испокон веков принадлежали Меньшиковым.

— Летописи можно подделать, каждый клан их пишет в свою угоду. — усмехнулся он. — А вот сила… сила видна сразу. Или не видна. — Он многозначительно оглядел зал. — Ваш род когда-то внушал страх. А теперь? Теперь вас возглавляют женщины и дети.

Это было оскорблением для всей правящей структуры. Ольга побледнела, Артём вскочил с места, но я опередила его.

— Сила бывает разной, князь Виталий, — сказала я, заставив его насторожиться. — Есть сила кулака, а есть сила духа. Первая — груба и быстротечна. Вторая — вечна. И пока дух Меньшиковых не сломлен, не вам судить, кто нас возглавляет. Вы ведь не потерпели бы, если бы кто-то усомнился в вашем праве управлять Черноокими?

Он не ожидал такого прямого вызова. Его собственные старейшины зашептались. Переговоры зашли в тупик. Виталий понял, что не сможет просто запугать нас, и уехал, пообещав, что «последствия будут». Его отъезд был похож на отступление разъярённого хищника, и все понимали, что это не конец, а только начало настоящего противостояния.

Но странным образом эта внешняя угроза сплотила род изнутри. Те, кто ещё вчера сомневался во мне, теперь видели во мне щит. История о том, как я посрамила Виталия, обрастая подробностями, разнеслась по поместью.

На следующее утро ко мне на приём пришла делегация от пограничных дозоров — несколько закалённых в стычках ветеранов с шрамами на лицах и суровыми взглядами.

— Княжна, — сказал самый старший из них. — Мы слышали, как вы говорили с той чёрной гадиной. Раньше мы думали, у вас лишь бабья затея. Ошибались. — Он положил на стол передо мной грубый, но искусно сделанный оберег из чёрного дерева в виде волка. — От наших ребят с заставы «Скалистая». В знак доверия вам.

Я взяла этот увесистый оберег в руки.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Передайте вашим ребятам, я благодарна за ваше доверие. И пока я дышу, они не останутся без поддержки.

После их ухода я долго сидела, сжимая в руке деревянного волка. Это была самая ценная награда из всех, что я получала.

Даже Ольга была вынуждена признать мою пользу. На очередном заседании Совета, обсуждая усиление границ, она, скрепя сердце, обратилась ко мне:

— Екатерина, твои… контакты с простонародьем. Узнай, чего им не хватает на заставах. Не оружия, а бытового, чтобы дух не падал.

Хоть это и был приказ, но в нём сквозило не презрение, а расчётливое признание моих способностей. Я кивнула, не показывая удивления.