Книга Каникулы с огоньком! Десяток несуразностей перед ланчем, страница 10 – Наталья Филимонова

Малыш снова нежно беззубо улыбнулся ей. А потом –  никто и моргнуть не успел –  вдруг стремительно перевернулся, одним движением соскочил с пеленального стола, приземлившись, как кошка, на четыре лапы, и так, на четвереньках, резво потрусил к выходу из детской.

— Лови!! –  завопил Густав дурным голосом, и Рубур, стоявший ближе всех к двери, нагнулся, широко расставив руки, однако младенец, все набирая скорость, стремительно проскочил между его ногами –  и дробно затопотал уже по коридору.

Переглянувшись, все трое “нянек” кинулись следом.

…Только для того чтобы увидеть, как ребенок, неведомо как забравшийся на подоконник в конце коридора, ловко отодвинул шпингалет, распахнул окно во всю ширь –  и шагнул наружу.

— Нет!! –  Тася и не подозревала за собой умения так бегать. Но до окна она домчалась первой, будто перенеслась туда одним отчаянным желанием. Высунулась по пояс в окно и первым делом посмотрела вниз. Потом в стороны. И только тогда наконец увидела.

Под окнами вдоль стены тянулся неширокий выступ, по которому бойко полз –  по-прежнему на четвереньках –  ребенок Хрюксов.

— Стой! Ма-малыш, ты же… осторожнее! –  Тася почувствовала, что ей не хватает воздуха. Страх охватил такой, будто это она ползет на высоте второго этажа над розовыми кустами… а вот малыш, похоже, не боялся вообще ничего на свете. Добравшись до угла дома, он обнаружил водосточный желоб и уцепился за него. Оценивающе посмотрел вниз, затем вверх –  и, обхватив желоб ручками и ножками, принялся карабкаться выше. Как ему это удавалось, было загадкой, желоб казался совершенно гладким. Но факт оставался фактом –  ребенок Хрюксов поднимался все выше. Тася, держась за грудь, следила за этим с расширенными глазами.

— Надо подняться на верхний этаж, –  деловито предложил Густав, однако в этот момент ребенок как раз миновал третий этаж и полез выше. –  Или на чердак… там должно быть слуховое окно. Там и перехватим.

— Н-но как же… –  Тася беспомощно указала на ребенка.

— Полезть следом мы все равно не можем, –  пояснил Рубур, успокаивающе приобняв подругу за плечи. –  Желоб не выдержит веса ни одного из нас, даже твоего. А наверху и в самом деле можем перехватить.

— А вдруг он упадет? –  жалобно переспросила девушка.

— Этот? –  Густав кинул еще один оценивающий взгляд в окно. –  Этот не упадет!

Снова бегом все трое вернулись на лестницу, чтобы гурьбой взлететь по ней, пронестись мимо третьего этажа и наконец ввалиться на просторный чердак.

Пожалуй, здесь можно было бы и расчихаться, если бы адепты еще от холла не успели привыкнуть к тому, что концентрация пыли в воздухе превышает все разумные и неразумные пределы, и порой кажется, будто воздух вовсе из этой пыли и состоит. А еще здесь было невообразимое количество предметов. Кажется, сюда относили все, что стало слишком старым, надоело или сломалось. Ни одного предмета в доме Хрюксов, похоже, не выбрасывали. Все хозяйственно складывали на чердак –  вдруг да пригодится еще! Здесь были поставленные на попа сломанные и продавленные кровати, вытертые диваны, высились шкафы с покосившимися дверцами и комоды с выпавшими ящиками, трехногие столы и колченогие стулья, кресла с отломанными спинками, банкетки с дырявыми сиденьями, статуи с отбитыми носами, портреты с пририсованными усами, кипы проеденных молью тканей и ворохи старомодной одежды, стопки пыльных, даже на вид хрустких от времени журналов и газет, распоротые подушки и груды вовсе неопознаваемого, но наверняка чрезвычайно ценного –  не выбросили же! –  мусора.