Книга Лаванда и ментол, страница 48 – Александра Рябкина

— Двадцать пять рукопожатий, одиннадцать похлопываний по руке и десятки нечаянных прикосновений, когда кто-то проходил мимо. – Время замерло в комнате, когда две пары глаз уставились на Су Ен.

Она считала.

Она считала каждое прикосновение, которое приносило ей шепот имен и отголоски наэлектризованной душевной боли, которая будто выгравировала на ее костях очередные инициалы.

Она не обязана была ехать. Могла отказаться. Но желание поддержать друга оказалось куда более громким, чем чувство собственного комфорта.

— Я думал…

— Советую думать лучше! – Тихий рык сорвался с губ Су Ен. Голова в считаные секунды взорвалась очередной вспышкой боли, когда У Хек прикоснулся к ее пальцам. На миг Су Ен потеряла себя в пространстве, и только лежащая на прохладной столешнице ладонь служила Су Ен якорем. Она все еще была дома… все еще у себя на кухне.

А за ее спиной все так же стоял волколак, предначертанный ей судьбой. Она ощущала на кончике языка его щекочущий запах зеленого чая и мускуса.

В противовес этому в нос ударил шлейф гиацинта. Тоскливый цветок своей ненавязчивостью никогда не вызывал у Су Ен отторжения, но сейчас…

Его тишина оставляла ледяной ожог на подсознании.

Волчица взвыла, срываясь с цепи. Она больше не могла терпеть, сидя внутри. И Су Ен ей уступила, что делала редко. Выпустила, спасая в первую очередь себя саму.

Здесь голова не болела, ведь Су Ен плавала в невесомости, чувствуя все оттенки животных инстинктов. И управляя совершенно иным телом, иными возможностями.

Время слов и разговоров осталось позади. Наступило время клыков и когтей. И если это не покажет У Хеку, насколько сильно страдала Су Ен, то ему, очевидно, нужен врач. Возможно, психотерапевт. И хороший хирург, если волчица все-таки решит порвать У Хека на крошечные лоскутки.

Ситуация набирала обороты, ведь светлая кухонька Су Ен могла в любое мгновение наполниться запахом чьей-то крови. И пока претендент был один, к его несчастью.

— Су Ен, прости меня, я не знал, что будет столько гостей. – По плитке заскрежетал стул, который У Хек случайно задел, отступая назад.

Но Су Ен и ее волчица устали потакать желаниям друга. Су Ен устала делать все так, как хотели окружающие. У нее были собственные предпочтения, своя голова на плечах. И никто, кроме нее самой, не знал, каково это – жить с целым справочником имен в голове.

Все внимание Хван Юн Хо было приковано к разъяренной волчице.

Он разрывался между восхищением ее злостью и намерением как-то помочь бедному художничку. Конечно, Юн Хо больше склонялся к первому варианту, а его внутренний зверь выл о том, чтобы того наконец выпустили на свободу и дали быть со своей парой. Несмотря на непокорный нрав волка, сейчас он был бы похож на щенка, который вымаливал внимания у своей нареченной. Так бы и вился у ее лап, желая отвлечь от того, что так сильно расстраивало и злило его волчицу.

В реальности же зверь оставался внутри, а Юн Хо не мог прикоснуться к Су Ен, видя, насколько сильно она взвинчена. Точнее не она, а ее зверь, который с опасным оскалом стоял посреди кухни. Окажись они в другой ситуации, Хван Юн Хо давно бы сгреб ругару в охапку прямо на глазах ее дружка.

— Она не хотела ехать в галерею. – Юн Хо схватил со стола яблоко, которое тут же откусил. Лучше уж пусть пострадает фрукт, чем тощая шея У Хека. Но намек был более чем понятным, отчего У Хек нервно сглотнул.