Книга Мышь, страница 2 – Марина Богданович

На романы для взрослых была очередь, а вот журналы о садоводстве популярностью не пользовались, что, на мой взгляд, было огромным упущением со стороны местных заключенных. Я вот, например, уже знала, что необходимо делать перед посадкой, чтобы магнолия прижилась даже в нашем климате.

Привычно устроившись в дальнем углу комнаты отдыха на металлическом стуле, прикрученном к полу, я без особого внимания слушала, как ведущий новостей сообщал о новом рекорде производительности, который установил второй сектор нашего полиса в прошлом квартале. Меня затошнило.

«Порядок и эффективность — залог всеобщего процветания», — гласила крупная надпись на стене над визором. Это был девиз нашего полиса. Слова, которые каждый гражданин Ортоса слышал с раннего детства тысячи раз и принимал глубоко в сердце. Еще совсем недавно вся моя жизнь была подчинена этим словам, и вот я здесь — процветаю.

Знакомые, близкие и далекие, часто напоминали мне о том, как мне повезло родиться в семье уважаемых врачей. Я тоже искренне верила в свое везение. Моя семья была дружной, а детство счастливым.

До гибели родителей в автокатастрофе мы жили в третьем секторе. Я получила прекрасное воспитание, с отличием окончила школу. Еще при жизни родителей я решила стать врачом, а после их ухода я поставила цель стать безупречным хирургом, чтобы их дело и они сами продолжали жить через меня. И я, действительно, стала лучшей в своем выпуске из медицинской академии.

Благодаря жесткой самодисциплине, безукоризненной репутации и усердной учебе мой рейтинг эффективности к окончанию академии составлял 395 баллов, что было на 22 % выше среднего. Это позволило мне получить место в главной хирургической клинике первого сектора, а после мой безупречный послужной список, идеальный биологический паспорт и по-прежнему высочайшая эффективность сделали меня завидной партией для любого холостяка из числа элиты нашего полиса.

Так я встретила Джоша — на одном из вечеров знакомств, организованных Системой для перспективной молодежи. Только вот уже месяц, как я ничего не слышала от своего мужа.

Сейчас вся моя прошлая жизнь казалась сном, а колония с обшарпанными стенами — единственной реальностью: запах дезинфицирующего средства, которым мыли здешние полы, был настолько въедливым, что от него просто так не отмахнешься.

Я перевела взгляд с визора на свои колени, на которых покоился очередной номер «Секретов садоводства». Я не глядя прихватила его с «библиотечного» стеллажа у входа в зал отдыха. На обложке красовались пионы — нежно-розовые, точ-в-точь как те...

В глазах защипало. Джош подарил мне букет розовых пионов в вечер перед моим арестом. Неужели я все еще надеюсь, что после случившегося у нас с ним может быть будущее?

Свет в камерах выключали ровно в 22:30. Я лежала на своей жесткой койке, блаженно приподняв ноющие ноги и уперев их в стену.

Работа медсестры не выматывала так же сильно, как когда я была хирургом-травматологом, но даже двухсуточные дежурства с кучей тяжелых пациентов и многочасовых операций не шли ни в какое сравнение со здешней гнетущей атмосферой, постоянным чувством тревоги и унижения и жесткими условиями жизни в колонии.

Я довольно быстро привыкла к безвкусной еде, которая часто вызывала изжогу, и даже научилась пропускать мимо ушей едкие, а иногда и откровенно пошлые ремарки сокамерниц, осознав, что это лишь их примитивный способ развлечься и самоутвердиться, ведь дальше слов дело ни разу не заходило — никто не жаждал провести пару суток в карцере; но к ледяному душу, на который отводилось ровно пятнадцать минут ежедневно, я не могла привыкнуть до сих пор.