Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 45 – Стаси и Элен Твенти

В этот момент дверной колокольчик издал требовательный звон. На пороге стояла Аглая Петровна, прямая, как трость, и строгая, как учительница по зельеварению.

— Доброе утро! — лучезарно поприветствовала ее Алина.

— Утро добрым не бывает, когда накануне по всему городу бесовщина творилась, — отрезала старушка, но в ее голосе не было ярости, скорее, ритуальное ворчание. Она обвела взглядом остатки украшений. — Все еще празднуете?

— Убираем следы веселья, — подмигнула Алина. — Вам как обычно, «Тихого вечера»?

— Нет. Дай мне что-нибудь... для головы, — сказала она почти неохотно.

Пока Алина насыпала в пакетик успокаивающий сбор с мелиссой, колокольчик звякнул снова, на этот раз — яростно и настойчиво. В магазин вошла Ефросинья Никитична. Она замерла на пороге, увидев свою заклятую соперницу.

Наступила ледяная тишина. Две старушки впились друг в друга взглядами.

— О, — протянул Борис со своего места. — Кажется, у нас тут собрание клуба «Кому за семьдесят и все не так».

— Девочка, — проигнорировав Аглаю, зычно обратилась Ефросинья к Алине. — Мне нужно что-то от нервов. Некоторые личности своим присутствием отравляют воздух.

— Я, в отличие отнекоторых, — процедила Аглая сквозь зубы, обращаясь исключительно к витрине, — прихожу сюда по делу, а не сплетни собирать.

Алина, чувствуя себя миротворцем на минном поле, с одинаково милой улыбкой протянула им обеим по пакетику с чаем.

— А я как раз хотела угостить вас остатками праздничного тыквенного пирога, — беззаботно прочирикала она, доставая из-под прилавка тарелку с последним куском. — Совершенно бесплатно, в честь праздника!

Обе старушки одновременно скривились.

— Тыквенный? — фыркнула Аглая. — Терпеть не могу.

— И не говори! — неожиданно громко согласилась Ефросинья. — Сухой и безвкусный. Настоящий пирог должен быть яблочным!

На одну драгоценную секунду их взгляды встретились, и в них промелькнуло полное абсолютное согласие. Они тут же спохватились и отвернулись друг от друга, но лед уже треснул. Схватив свои пакеты, они почти одновременно бросили на прилавок монеты и, не попрощавшись, вышли. Одна — налево, другая — направо.

Алина улыбнулась. Это была маленькая, но победа.

Спустя час, когда в магазинчике снова воцарился порядок, дверь открылась снова. На пороге стоял Андрей, отец-одиночка. Он выглядел совсем иначе: уставшим, но не измотанным. На его лице была робкая неуверенная улыбка.

— Здравствуйте, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я... это... хотел спасибо сказать.

— За «Остывающее какао»? — улыбнулась Алина. — Всегда пожалуйста!

— Не только, — он шагнул к прилавку. — Дело в Кире. Она... изменилась. После праздника. Мы ведь тоже... ну... немного отпраздновали. Я купил маленькую тыкву. Так она сама вызвалась вырезать на ней рожицу. С пирсингом в носу, конечно, но все же!

Он говорил сбивчиво, боясь поверить в свое счастье.

— А вечером она включила мне одну из своих песен. Представляете? Сама! И это было... не так уж и ужасно. Даже мелодия какая-то была. Мы... мы разговаривали. Почти час. Впервые за полгода.

В его глазах блеснули слезы, и он поспешно их смахнул.

— Это не я, — мягко сказала Алина. — Это вы. Вы просто услышали друг друга. Ваше «Остывающее какао» сработало.

Она обошла прилавок и протянула ему небольшой пакетик с печеньем.