Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 73 – Стаси и Элен Твенти

Виктор, не колеблясь ни секунды, подошел к ней и опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Алина, — его голос был тихим и полным такого искреннего сочувствия, какого Изольда не слышала от него уже много лет. — Ты в порядке? Ты не пострадала?

Девушка медленно подняла на него пустые глаза, словно не сразу узнала.

— Я... — ее голос был хриплым. — Я не знаю.

— Где ты будешь ночевать? У тебя есть куда пойти? — мягко спрашивал он.

Изольда стояла в стороне, в тени, невидимая и забытая. Она смотрела, как ее муж, мэр города, с такой нежностью и заботой говорит с ее врагом. С той, которую она так методично уничтожала. И в этот момент слова Виктора, сказанные всего час назад в их гостиной, ударили по ней с новой силой.

«Она сказала, что за фасадом «жены мэра» есть просто ты... и я соскучился по тебе».

Изольда смотрела на руины, на своего мужа, на эту раздавленную девочку. И пазл в ее голове сложился, но картина получилась чудовищной. Она разрушила жизнь человека, который, сам того не зная, вернул ей мужа. Она потушила свет, который, как оказалось, светил не только для других, но и для нее.

Что она наделала?

Победа вдруг обернулась самым страшным поражением. Изольда хотела восстановить порядок, а в итоге принесла лишь хаос и разрушение. Она хотела доказать свое превосходство, а в итоге лишь продемонстрировала свою мелочность и жестокость.

Виктор помог Алине подняться. Она стояла, пошатываясь, все еще прижимая к себе свою дрожащую свинью.

Алина

Утро принесло с собой серый, безразличный свет, который лишь подчеркнул уродство руин. Ночь Алина провела у сердобольной соседки, которая приютила ее и Бориса, но сон не пришел. Как только рассвело, ее, словно магнитом, потянуло обратно. На место преступления. На место ее собственной казни.

Она стояла перед своим мертвым магазинчиком. Запах гари за ночь не выветрился, он впитался в стены, в мокрую брусчатку, в саму душу этого места. Она зашла внутрь. Вода, оставленная пожарными элементалями, хлюпала под ногами. Все было покрыто слоем черной, жирной сажи. Уцелевшие банки на полках были черными, их содержимое — безнадежно испорчено. Ее любимые чашки, которые она так долго собирала, разбились от жара.

Алина опустилась на колени посреди этого хаоса. Ее руки машинально потянулись к обугленному размокшему блокноту на полу. Книга рецептов. Она провела пальцем по странице, и сажа смешалась с водой, превратившись в грязное месиво. Все ее идеи, все ее мечты — все превратилось в мусор.

Она сидела так, не зная, сколько времени прошло, оцепенев от горя. Алина больше не чувствовала ни холода, ни отчаяния. Только пустоту.

Изольда

Изольда не спала всю ночь. Образ сломленной девочки на тротуаре стоял у нее перед глазами. Слова мужа эхом отдавались в голове. Она встала с рассветом, оделась — не в свой безупречный костюм, а в простое темное платье и удобные туфли.

Изольда направилась прямо к кондитерской. Картина разрушения оказалась еще более страшной при дневном свете. И посреди этого хаоса, на коленях, как на пепелище, сидела Алина. Она была такой маленькой и потерянной в этом море грязи и сажи.

Что-то внутри Изольды, какая-то старая, заржавевшая деталь ее души, со скрипом повернулась. Она смотрела на дело рук своих. И ей стало стыдно. Впервые за много-много лет ей было по-настоящему, до тошноты стыдно.