Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 74 – Стаси и Элен Твенти

Изольда не стала звать ее. Не стала говорить слов сочувствия — они прозвучали бы фальшиво и оскорбительно. Вместо этого она обошла магазинчик, ее взгляд искал хоть что-то. У стены валялась старая доска. Рядом стояло ведро с дождевой водой. Изольда подобрала какую-то тряпку, которую, видимо, обронили пожарные, и вошла внутрь магазинчика. Алина даже не подняла головы.

Изольда Арнольдовна, первая леди Чародола, женщина, которая не прикасалась к грязной работе со времен своей юности, намочила тряпку в холодном ведре, отжала ее и подошла к наименее пострадавшему участку стены. И начала оттирать сажу.

Ее движения были неуклюжими, непривычными. Грязь размазывалась, оставляя серые разводы. Ее идеальный маникюр тут же почернел. Но она продолжала. Терла методично, упрямо, сосредоточенно, словно пыталась оттереть не только копоть со стены, но и вину со своей души.

Алина

Алина услышала странный звук — шорох, плеск воды. Она медленно подняла голову. И не поверила своим глазам.

В нескольких шагах от нее стояла Изольда Арнольдовна. В простом темном платье. И она... она мыла стену. Ее стену. В ее разрушенном магазине.

Это было так абсурдно, так невозможно, что Алина на мгновение подумала, что надышалась дымом и теперь у нее галлюцинации. Она смотрела, как эта безупречная, аристократичная женщина неумело, но отчаянно пытается оттереть черную копоть.

Прошла минута. Две. Алина наконец обрела голос.

— Изольда Арнольдовна? — хриплым шепотом вырвались слова. — Что... что вы делаете?

Изольда не сразу обернулась. Она с силой провела тряпкой по стене еще раз, оставляя чуть более светлую полосу. Затем она остановилась, ее плечи тяжело опустились. Она не повернулась полностью, лишь слегка обернула голову, и ее профиль был строгим и измученным.

— Долги отдаю, девочка, — сказала она.

Алекс не спал. Всю ночь он просидел в своем холодном кресле, глядя в темное окно. Каждое жестокое слово, которое он бросил в лицо Алине, эхом отдавалось в его голове, смешиваясь с самодовольным голосом Эдуарда: «Магия победила».

Он был идиотом.

Он позволил своей боли, своему унижению превратиться в яд, и выплеснул его на единственного человека, который видел в нем не просто «человеческий ресурс», а кого-то большего. Он растоптал ее мечту, потому что его собственная мечта только что была уничтожена. Это было мелко, жестоко и непростительно.

С первыми лучами рассвета Алекс принял решение. Он пойдет к ней и будет молить о прощении. Он будет стоять под ее дверью хоть весь день, пока она его не простит. Алекс решительно накинул куртку и вышел на улицу, репетируя в голове слова извинения, каждое из которых казалось жалким и недостаточным.

Когда он сворачивал в ее переулок, то почувствовал это. Запах.

Едкий, горький запах мокрого пепла, который перебивал даже сырой утренний воздух. Его сердце ухнуло в пятки. Он ускорил шаг, а потом побежал, не разбирая дороги. Паника ледяными тисками сжимала его грудь. «Нет, нет, нет, пожалуйста, нет…»

Он вылетел из-за угла и замер.

Картина была страшнее, чем он мог себе представить. Ее яркий, живой магазинчик превратился в обугленный, почерневший скелет. Воль гари была такой сильной, что защипало в глазах.

Его взгляд метнулся по улице, отчаянно ища ее. И он ее нашел.