Книга Лекарь из другого мира, страница 74 – Рина Вергина

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, присаживаясь рядом.

Женщина прохрипела, кашлянув в рукав:

— Трое суток горячки, сейчас... отпустило.

Я протянула ей серебряную монету.

— Позвольте взять каплю крови. Это может спасти других.

Ее глаза расширились от удивления, но она протянула руку.

Процедура была грубой по современным меркам.

Я протерла кожу спиртом. Сделала надрез ланцетом, а потом собрала кровь в склянку с восковым затвором.

Антуан бледнел, глядя на это.

— Ты не боишься? — прошептал он, когда мы вышли, не решаясь отнять платок от лица.

— Я стараюсь не думать об этом, — ответила, не задумываясь.

Хотя, конечно, страшно было. Страшно, что не справлюсь. Или не успею.

Я собрала шестнадцать проб.

От молодых до стариков и одного ребёнка, чьё имя так и не успела узнать. Всё документировала. Диктовала Антуану. Отмечала пульс, температуру, стадии высыпаний.

Старалась не обращать внимание на вонь в домах и жирных крыс, копошащихся в отходах.

И все же на обратном пути меня стошнило в переулке.

Мы вернулись поздно вечером. В лаборатории Эльмар ждал у большого деревянного стола. Все было готово — стеклянные трубки, спиртовка, два грубых микроскопа.

Я развела несколько капель крови в слабом отваре настурции — не самый надёжный индикатор, но хоть что-то. Потом — щепотку плесени из тёмной банки, той самой, с которой мы ставили опыты.

Она уже убивала бактерии на хлебе.

Теперь нужно было проверить — способна ли она остановить болезнь.

Мы работали ночами. Уставшие, но одержимые.

Капля за каплей.

Кровь переболевших — одна часть опытов. Больных — другая. Я разбавляла плесень, капала на образцы. Следила за реакцией.

В некоторых пробирках зелёные пятна плесени разрослись, будто найдя пищу. В других — остались без изменений.

— Значит, в крови выживших есть что-то, что поддерживает плесень, — заключил Эльмар. — Возможно, это и есть защита от болезни.

Десять дней мы смешивали, нагревали, проверяли. Наконец получили мутноватую жидкость. Первый пробный раствор.

Антуан не появился уже третий день.

Я сразу не придала значения его отсутствию. Мало ли. Проспал или нашел подработку. Я и сама ходила как робот. Делала все на автомате, чтобы после лекций в припрыжку бежать в лабораторию.

В приют как вор пробиралась глубокой ночью. Мадам Роуз непременно выходила меня встретить и шептала, что с детьми все хорошо. Я благодарила и брела в свою комнату, шатаясь от усталости.

На столике у кровати меня всегда ждали стакан молока и пирожок. Глядя на это, комок подкатывал к горлу — я как-то не привыкла к заботе. В прошлой жизни Костя подкладывал мне в сумку яблоко или печенье перед работой... Мелочь, а так много значила.

На третий день, когда я пришла на лекции, а место рядом со мной снова пустовало, что-то внутри тревожно сжалось.

Закинула учебник в сумку и, под осуждающим взглядом преподавателя, выскочила из аудитории.

Я стучала в дверь Антуана до тех пор, пока из соседней комнаты не выглянул тощий тип:

— Да зайдите уже, коли так беспокоитесь. Он там, чай, не мертвый.

Зайти было не так-то просто. Комната была заперта. Я сильно толкнула дверь плечом и старый замок сдался со скрипом.

В нос сразу ударил тошнотворный запах.

— Антуан…

Он лежал на кровати, завернувшись в одеяло. На полу опрокинутый таз с мутной водой.