Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 44 – Вероника Крымова

Особняк губернатора встретил нас морем огней. Огромное трёхэтажное здание в стиле классицизма сияло каждым окном, из которого лился тёплый золотистый свет. Подъездная аллея была заполнена каретами, экипажами и даже парой роскошных саней, запряжённых тройкой белых лошадей. Лакеи в расшитых ливреях сновали туда-сюда, помогая гостям выбраться из экипажей и провожая их к парадному входу.

Наша карета остановилась у самой лестницы. Лакей распахнул дверцу и подал руку тёте Амалии. Та выплыла из салона, как фрегат под всеми парусами. За ней, шурша юбками выбралась Селия. Потом, кряхтя, вылез дядя, следом Себастьян. И наконец - я.

Мы вошли в вестибюль. Высокие мраморные колонны, хрустальные люстры, зеркала в золочёных рамах, живые цветы в огромных вазах - здесь всё кричало о богатстве и статусе. Гости, уже прибывшие, толпились у входа в бальный зал, обмениваясь приветствиями и сплетнями.

Дворецкий, высоченный мужчина с бакенбардами и важным видом, принял у тёти Амалии пригласительный билет и громогласно объявил:

— Его сиятельство граф Альберт Торнфилд с супругой, графиней Амалией Торнфилд, а также их дети виконт Себастьян Торнфилд и леди Селия Торнфилд.

Тётя прошествовала в зал с таким видом, будто это она здесь губернатор. Селия семенила следом, стреляя глазами по сторонам в поисках герцога. Дядя плёлся в хвосте, уже предвкушая, видимо, обильные угощения, а кузен сощурил хитрые глазки, обшаривая сальным взглядом стайку юных дебютанток, хихикающих неподалеку.

А потом настала моя очередь.

Дворецкий, покосившись на меня с некоторым недоумением, прокашлялся и уже менее торжественно объявил:

— Леди Беатрис Торнфилд.

Лакей, стоявший у входа, шагнул ко мне, чтобы принять плащ. Я позволила ему снять его с плеч, и первые несколько мгновений никто не обращал на меня внимания. Гости продолжали щебетать, обмениваться светскими любезностями, рассматривать наряды друг друга и делать вид, что они здесь не ради сплетен, а ради высокого искусства общения.

А потом по залу прокатился шепоток.

Сначала тихий, как дуновение ветра, потом громче, настойчивее, обрастая новыми деталями и передаваясь от одной группы гостей к другой, словно эстафетная палочка в руках опытных бегунов. Я уловила обрывки фраз: "...вы только посмотрите...", "...боги, они что экономят на бедняжке?"

Я невозмутимо ухватила с подноса, проходящего мимо лакея бокал с розовым и пузырящимся напитком и весьма довольная собой, прошлась среди гостей, вызывая все большие пересуды и разговоры.

До катастрофы оставалось. Три…два…один…

Я увидела, как прямо на меня, рассекая толпу, как ледокол арктические льды, летела разъярённая тётя Амалия. Её лицо было красным, перья на причёске угрожающе колыхались, а глаза метали молнии.

Я сделала вид, что поправляю туфельку, и, когда тётя была уже в двух шагах, ловко скользнула в гущу гостей. Лавируя между дамами в пышных юбках и кавалерами во фраках, я пробралась к тяжёлым бархатным портьерам, закрывающим выход на балкон.

— Простите, простите, я на секунду, - бормотала я, протискиваясь мимо пары.

Портьера сомкнулась за моей спиной, и я оказалась... в зимней оранжерее. Балкон был застеклён, и здесь царил уютный полумрак, разбавленный тёплым светом небольших магических светильников, вплетённых в ветви экзотических растений. Пахло цветами и влажной землёй. Было прохладно, но не холодно - магия поддерживала нужную температуру.