Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 42 – Вероника Крымова

— Миледи, вот, - девица осторожно водрузила на спинку стула идеально отутюженное светло-голубое шёлковое платье, расшитое серебряной нитью. Оно переливалось в свете полуденных солнечных лучей. Работа была безупречной - и ни за что не скажешь, что это чьё-то старое платье, перешитое по фигуре Беатрис. Видимо, кузина надела его разок, а потом, когда вышло из моды, отдала бедной родственнице.

-Вот же засранцы какие! - мысленно восхитилась я их наглостью.

На сиденье стула горничная положила бархатную коробочку, я потянулась к ней, открыла и замерла. На чёрном бархате, как драгоценные звёзды на ночном небе, лежала роскошная, элегантная диадема из белого золота, усыпанная крупными бриллиантами. Рядом - серьги из того же гарнитура. Настоящие фамильные драгоценности, не копии, не бижутерия - солидные, увесистые, с историей.

— Вы будете прекрасны в них, леди Беатрис, - умилилась служанка.

— Ага, - кивнула я задумчиво.

А потом мои губы сами собой растянулись в медленной, предвкушающей, мстительной улыбке.

Бал, значит. Ну-ну…

Горничная ушла, а я аккуратно закрыла бархатную коробочку с драгоценностями и перевела взгляд на платье. Красивое, конечно, выглядит дорого- как раз для того, чтобы показать свету, как опекуны заботятся о несчастной сиротке-приживалке. Прямо благодетели…

Я задумчиво обвела взглядом комнату, где-то здесь наверняка есть то, что мне нужно, а именно - шкатулка для шитья. В таких чопорных домах леди как правило занимаются вышиванием на досуге.

Шкатулка нашлась в ящике стола, заваленная какими-то старыми письмами и выцветшими лентами. Внутри, помимо ниток и иголок, лежали разноцветные лоскуты ткани, пуговицы всех мастей и даже пара металлических заклёпок, явно оставшихся от какого-то старого ремня.

— Прелестно, - пробормотала я, выуживая из коробочки небольшой отрез белого шёлка.

Я выбрала нитки покрепче, вооружилась иголкой и принялась за дело.

Через полчаса кропотливой работы, всё-таки шитьё - это не моя стихия, на самом видном месте платья, красовалась аккуратная заплатка, добавлявшая несомненного шика в этот лживый бальный наряд, выдававшийся бедной родственнице по праздникам.

— Вот! - удовлетворённо цокнула я языком, любуясь результатом. - Другое дело.

Я отошла на шаг, прищурилась.

Вот это я понимаю. Шик!

Теперь настала очередь драгоценностей. Вернее, мне предстояло придумать чем их заменить.

— Так-так-так, - прошептала я, выскальзывая в коридор, стараясь ступать бесшумно. Ваза с бумажными пыльными лилиями ютилась в нише у лестницы, прикрытая тенью от тяжёлой портьеры. Я уже добралась до неё, схватила цветочки и собиралась ретироваться назад, как вдруг услышала голоса.

Один из них явно принадлежал моей горничной, а второй... второй я не знала. Наверное, ещё одна служанка. Я замерла, прижавшись к стене, и собралась уже незаметно юркнуть обратно в спальню, но внезапно заинтересовалась беседой.

— Зачем ты вышла из комнаты? - шипела моя горничная. - Я же тебе велела сидеть там и носа не казать!

— Там тесно и сыро, как в тюрьме, - жалобно отвечал второй голос, молодой и капризный. - И холодно. Я продрогла до костей!

— Хозяйка не разрешает отапливать помещения для слуг, - отрезала горничная. - Слишком дорого. Надень теплый жакет и залезь под одеяло. И не ной.