Книга Запретный поцелуй. Тайна дебютантки, страница 122 – Вероника Крымова

Когда наши губы наконец разомкнулись, я почувствовала, как воздух возвращается в лёгкие. Но мир уже не был прежним. Я больше не была прежней. Распахнула глаза и встретила его взгляд- обжигающий, как первое касание солнечного луча после долгой ночи, — невозможно отвести глаза, невозможно дышать. Всё вокруг исчезло. Только мы. Только этот момент.

— Мне пора уезжать, — прошептала я, хотя каждая клеточка тела кричала, умоляя остаться.

Эйден ответил не сразу. Его глаза, глубокие и потемневшие, будто ночное небо, блуждали по моему лицу, изучая, запоминая каждую черту.

— Знаю, — наконец выдохнул он, но в этом слове было столько горечи, что у меня сжалось сердце.

Он сделал шаг назад, и я почувствовала, как вокруг всё замерло. Только мы двое, тишина и это напряжение, натянутое, как струна. Я думала, он просто попрощается, но его пальцы коснулись моей руки — лёгкое, едва ощутимое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки.

— Кристель… — Его голос был низким, почти шёпотом, но каждое слово отзывалось где-то глубоко внутри. — Пообещай мне кое-что...завтра на королевском балу дебютанток, я хочу, чтобы ты отдала мне первый танец.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь кивнула, не отрываясь от его взгляда.

Его ладони коснулись моих плеч чуть сжимая, и вдруг притянули к себе а я, не в силах больше сопротивляться, прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом волшебном  мгновении прощального поцелуя.

Я сидела напротив Эстеллы в просторной карете и терпеливо слушала её нравоучения. Она внимательно смотрела на меня, словно пытаясь разгадать, приму ли я её слова к сведению или, как обычно, поступлю по-своему.

Не далее, как сегодня днём тётушка Лавиния впервые проявила твёрдость характера и осмелилась открыто возразить матери. Леди Дюбуа собрала всех в своём кабинете и, не терпя возражений, объявила, что оформила «наших малышек» в какой-то «милый детский пансион». На деле это оказался обычный сиротский приют.

Пока я изо всех сил старалась удержать леди Дарлу от того, чтобы она не выдрала из прически своей невестки идеально уложенные локоны, Лавиния с жаром доказывала матери, как та неправа.

— Виви, детка, ты набралась дерзости у своей невоспитанной племянницы? — ахнула Эстелла, готовясь изобразить обморок.

— Мне никогда не нравилось это прозвище! — рявкнула тётушка. — К тому же, в отличие от Кристель, я в опекунах не нуждаюсь. Более того, готова сама удочерить девочек.

— Ты? Да как же… безродных побирушек! Лучше бы своих родила — настоящих Дюбуа!

— Матушка, у вас, видимо, старческое слабоумие началось, — язвительно произнесла Лавиния. — Вы разве не помните, как заперли меня в этом доме, запретили выходить в свет и лишили возможности общаться с родной сестрой?

— Виви, я… я… ах, сердце… ах…

— Бросьте дурить, матушка, — процедила она сквозь зубы. — Девочки действительно не останутся в этом доме. Мы уезжаем в летнее поместье. Там больше простора для детей.

— Вот старая карга, скоро совсем одна останешься, — победно заявила леди Дарла.

— Это всё ты! — прошипела Эстелла в сторону свекрови.

— Вот уж нет, вини только себя и свой скверный характер, — парировала призрак, прежде чем упорхнуть вслед за внучкой.

Памятуя сегодняшний скандал, леди Дюбуа теперь сосредоточила всё своё внимание на единственном человеке, над которым пока ещё имела власть, — на мне.