Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 140 – Ангелина Сантос

Сердце замерло.

Зал будто отступил.

Дети. Дом. Совет. Приговор. Все стало дальше.

Элиана хотела сказать: не сейчас. Как раньше. Но поняла, что больше не боится ответа так, как боялась у двери.

— Говори.

Рейнар смотрел прямо.

— Да. Я любил тебя.

Слова были тихими.

Без красоты.

Без оправдания.

— Плохо. Трусливо. Слишком молча, чтобы это могло согреть. Я любил так, как умеет человек, который боится потерять все, к чему прикоснется. Это не спасает меня от вины. Не делает мой развод менее жестоким. Не возвращает тебе три года одиночества. Но ты спросила правду. Да, Элиана. Я любил. И именно поэтому мой страх стал таким опасным.

Она слушала и не плакала.

Слезы были где-то близко, но не падали.

Рейнар продолжил:

— Если когда-нибудь ты позволишь мне быть рядом не как муж по старой клятве, а как мужчина, который заслуживает новый шаг, я буду благодарен. Если нет — я все равно буду исправлять то, что должен. Перед тобой. Перед детьми. Перед домом. Перед именами.

Элиана посмотрела на огонь.

На старое кольцо.

На перстень с новой линией ключа.

— Я не надену новое кольцо сегодня, — сказала она.

— Я знаю.

— И завтра, скорее всего, тоже.

В его глазах мелькнула почти улыбка.

Болезненная, но настоящая.

— Я умею ждать.

Элиана подняла бровь.

— Нет. Не умеешь.

Он тихо выдохнул.

— Тогда научусь.

Это было лучше обещаний.

Она протянула ему руку.

Не левую с печатью.

Правую.

Рейнар посмотрел на нее, потом осторожно взял.

Не как муж, возвращающий свое.

Как человек, которому дали право коснуться.

— Шанс, — сказала Элиана. — Не прощение. Не возвращение. Шанс заслужить место рядом.

Его пальцы дрогнули.

— Я приму столько, сколько ты дашь.

— И не больше.

— И не больше.

Дом за их спинами вспыхнул золотым и белым светом.

На стене рядом со словами «ХОЗЯЙКА ЧЕРНОГО КРЫЛА» проступили новые строки.

СТАРЫЕ КЛЯТВЫ СНЯТЫ.

НОВЫЕ — ТОЛЬКО ПО ВЫБОРУ.

Элиана прочитала их и впервые за много дней почувствовала не победу даже.

Свободу.

Не легкую. Не без боли. Не без потерь.

Но настоящую.

Черное Крыло больше не молчало.

И она больше не была ненужной женой родового дома.

Она была его хозяйкой.

По праву.

По правде.

По собственному выбору.

Через несколько месяцев Черное Крыло впервые за долгие годы встретило весну без черного дыма над западной башней.

Раньше весна приходила сюда осторожно. Ветер с моря все еще нес соль, холод и серую влагу, трава на скалах поднималась медленно, сад у западного крыла цвел неровно, будто не был уверен, что имеет право жить. Слуги говорили, что в прежние годы дом просыпался после зимы тяжело: скрипел лестницами, гасил камины без причины, хлопал дверьми в пустых коридорах и не пускал солнечный свет дальше главной галереи.

Теперь окна открывались сами.

Не все сразу, не шумно, не по-праздничному. Просто утром ставни западного крыла распахивались навстречу морю, в коридоры входил свет, в кухне пахло хлебом, в детской башне кто-то обязательно смеялся раньше завтрака, а на каменных стенах больше не проступали слова боли.

Имена остались.

Но теперь не как раны.

В галерее хозяйки больше не было закрытых портретов. Черную ткань с портрета Иларии снял Рейнар. Сам. Без свидетелей, кроме Элианы, Магды и двух детей, которые пришли, потому что Теон заявил, что «семейные исторические события нельзя проводить без младшего поколения».