Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 53 – Ангелина Сантос

Черный ключ стал теплее.

Элиана вставила его в замок.

На этот раз дверь не вздохнула и не подчинилась мгновенно. Внутри что-то повернулось тяжело, с глубоким скрежетом. Будто открывался не замок, а старая кость, сросшаяся неправильно.

Печать на запястье вспыхнула болью.

Элиана стиснула зубы.

— Госпожа? — Лина шагнула к ней.

— Все хорошо.

Магда резко посмотрела на нее.

— Не начинай.

Элиана выдохнула.

— Больно. Но терпимо.

— Вот это уже лучше.

Дверь открылась.

Запах из галереи ударил в лицо сразу: холодное дерево, пепел, сухие травы, морская соль и едва заметный аромат старых духов. Не белая сладость Селесты. Другой запах. Горьковатый, женский, с оттенком дыма и увядших листьев.

Элиана переступила порог.

Дом не остановил ее.

Внутри было светлее, чем она ожидала. Длинная галерея тянулась вдоль западной стены дома, окна выходили на море и серое небо. Днем здесь, должно быть, было красиво: волны внизу, чайки, скалы, бледный свет на старом паркете. Но сейчас солнце почти не проникало через мутные стекла, и галерею освещали свечи у портретов.

Портретов было больше, чем Элиана помнила.

Гораздо больше.

Раньше в галерее висели всего четыре картины: Аделия с тонкой цепью на шее, строгая темноволосая женщина в бордовом, почти выцветший портрет юной леди у окна и еще одна, лицо которой было затемнено временем. Остальные стены казались пустыми, занятыми гобеленами.

Теперь гобелены исчезли.

Под ними открылись портреты.

Женщины. Десятки женщин.

Молодые, зрелые, светловолосые, темноволосые, рыжие, суровые, мягкие, с детьми на руках, с ключами на поясе, с книгами, с цветами, с брачными кольцами, с печатями на запястьях. Некоторые полотна были разорваны, некоторые выцвели, на некоторых лица оказались почти стерты — не временем, а намеренно, грубо, словно кто-то пытался ножом убрать глаза, рот, имя.

Лина тихо вскрикнула.

— Их столько…

Элиана не могла говорить.

Стены, которые вчера казались пустыми, оказались кладбищем без могил.

Магда вошла последней и закрыла дверь.

— Не все, — сказала она.

Элиана медленно повернулась к ней.

— Что?

— Не все здесь. Кого-то дом еще не может показать. Кого-то стерли глубже. Кого-то сам дом спрятал, чтобы до времени не нашли.

Элиана смотрела на портреты.

И вдруг поняла, почему в Черном Крыле женщины на картинах отворачивались. Их не писали такими из скромности. Их заставляли не смотреть. Даже мертвых.

А теперь они смотрели.

Все.

На нее.

Печать под кожей горела ровно. Не болью, а признанием.

— Кто они? — спросила Элиана.

Магда прошла к первому портрету — Аделии. Встала перед ним и, к удивлению Элианы, поклонилась.

— Аделия Арвендор. Первая хозяйка Черного Крыла после того, как дом стал живым. До нее это была крепость. Камень, огонь, кровь драконов. Она услышала в нем сердце.

— Ее муж привел другую женщину, — сказала Элиана.

— Да. Мирру Сольвейн. Белую, сладкую, зеркальную. Не из Морренов, но из той же линии крови. С тех пор они плодятся в чужих отражениях, как плесень.

— Магда, — слабо сказала Лина.

— Что? Плесень тоже хочет жить, но это не причина пускать ее в спальню.

Элиана подошла ближе к портрету Аделии.

Женщина смотрела прямо. Лицо было спокойным, но в глазах стояла такая усталость, будто она знала все заранее и все равно не отступила.