Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 178 – Ксения Соболева

— И потом?

— Потом он показал материалы по моему сыну.

Я не ожидала. Это было видно, наверное, по лицу, потому что Маргарита болезненно усмехнулась.

— Да, Светлова. У начальников тоже бывают дети.

— Я знаю.

— Не знаете. Никто в отделе не знает. Я всегда держала личное отдельно. Он… у него была авария пять лет назад. Официально - авария. Неофициально - контакт с оборотничьим контуром. Он выжил, но его состояние можно ухудшить одним неверным вмешательством. Виктор показал мне старый медицинский акт и сказал, что если я не подпишу маршрут, дело сына попадёт в отдел опасных контактов. Его изолируют. Может быть, навсегда.

Вот оно. «Я была вынуждена». Да. Почти. Не совсем. Больная, человеческая, страшная причина. Не оправдание. Но объяснение. Я почувствовала, как злость изменила форму. Не исчезла. Просто перестала быть чистой. Ненавижу, когда злость усложняется. Чистая злость удобнее. Её можно бросить в человека, как камень. Сложную приходится держать в руках, пока режет.

— И вы выбрали меня, - сказала я.

— Я думала, что это диагностика.

— Не надо.

Она замолчала.

— Не надо сейчас делать вид, что вы были просто испуганной матерью, которая не понимала. Вы подписали маршрут с приложением о парной вероятности. Вы знали, что речь о крови и контуре. Может, не всё. Но достаточно.

Маргарита закрыла глаза.

— Достаточно.

Тишина.

Слово было маленькое. Но, кажется, первое честное.

Громов заговорил впервые:

— Где связь с Виктором?

Маргарита вздрогнула.

— Что?

— Как он связывался?

— Через старый служебный канал. Не основной. В архиве регистрационного отдела.

Орлов быстро подошёл к уничтожителю, выключенному рядом со столом, и вытащил остатки непрожёванной папки. Лука бы сейчас сказал что-нибудь довольно мерзкое про бумажные кишки, но Луки не было, поэтому я подумала за него.

— Что вы уничтожали? - спросил Орлов.

Маргарита посмотрела на папку.

— Запросы по Светловой. По Дине. И старый доступ Маргариты П. к внешнему шлюзу.

— Маргариты П.? - переспросила я.

Она открыла глаза.

— Это не я.

— Простите?

— В старых документах Маргарита П. - не я. Я Чернова. Павловна - отчество. Но в некоторых фрагментах, которые вы, вероятно, увидели, Маргарита П. - Маргарита Полянская.

Орлов резко поднял голову.

— Кто это?

— Бывший куратор младших линий. Работала с детьми, которых переводили в «тихие семьи». Её считали погибшей после закрытия лаборатории.

Громов стал совершенно неподвижен.

— Полянская, - сказал он.

Маргарита посмотрела на него.

— Вы знали?

— Она оформляла опеку над младшими из стаи после смерти Кирилла.

В комнате стало холодно.

Опять Кирилл. Опять дети. Опять линии, которые сходятся туда, где кто-то когда-то решил, что живые существа можно разложить по папкам, семьям, клеткам и ложным связям.

— Она жива? - спросила я.

Маргарита сглотнула.

— Не знаю. Но Виктор однажды сказал: «Полянская бы справилась чище». Я тогда решила, что это фигура речи.

— В нашей жизни фигуры речи обычно оказываются живыми людьми с доступом к архиву, - сказала я.

Громов повернулся к Орлову.

— Нужно поднять Полянскую.

— Поднимем, - сказал Орлов. - После того как заберём всё отсюда.

Маргарита вдруг схватилась за край стола.

— Нет. Если вы заберёте канал, Виктор поймёт, что я говорила. Он убьёт сына.