Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 2 – Ксения Соболева

Маргарита Павловна, - сказала я медленно, стараясь говорить голосом взрослого сотрудника, а не человека, который мысленно уже ищет ближайший шкаф, чтобы спрятаться. - Я младший специалист регистрационного отдела. Я оформляю заявки, сверяю акты, проверяю печати, вношу данные в реестр и спорю с принтером. Я не полевой сотрудник.

Именно поэтому ты едешь не ловить оборотня, а отвезти документы.

А если оборотень решит, что документы ему не нравятся?

Он в камере.

Камеры иногда открываются.

Не драматизируй.

Я ненавидела эту фразу. В нашем отделе «не драматизируй» обычно означало: «Да, всё плохо, но отвечать будешь ты».

Что за документы? - спросила я.

Пакет на условное освобождение под внешний надзор.

Кого освобождают?

Маргарита Павловна на мгновение замолчала. И вот это мне не понравилось совсем. Когда начальница молчала, в кабинете становилось холоднее. Не магически. Просто человеческая душа заранее понимала, что сейчас её будут бить.

Романа Громова, - сказала она наконец.

В отделе стало тихо. Нет, правда тихо. Даже принтер у окна, который весь день скрежетал, как старый гроб на колёсиках, вдруг перестал давиться бумагой. Дина, сидевшая за соседним столом, медленно подняла голову. Семёнов, который вообще-то «заболел», но почему-то торчал в общем чате отдела и, кажется, был подключён к нашей базе сплетен на уровне души, тут же прислал мне сообщение. На экране телефона вспыхнуло: «НЕ ЕЗДИ». Потом второе: «ГРОМОВ ЭТО ТОТ САМЫЙ?» Потом третье: «ЛИЗА ЕСЛИ ТЫ УМРЁШЬ МОЖНО МНЕ ТВОЙ СТЕПЛЕР?» Я перевернула телефон экраном вниз.

Роман Громов, - повторила я. - Это который…

Да.

Альфа?

Да.

Бывший глава стаи?

Формально отстранённый.

Которого три года назад посадили за убийство главы «Северных»?

Следствие было сложнее.

А ещё он, кажется, сломал кому-то позвоночник в зале суда.

Не позвоночник, а ребро.

Всего одно?

Три. Но это были смягчающие обстоятельства.

Он сломал три ребра в зале суда, и это смягчающие обстоятельства?

Маргарита Павловна поджала губы.

Потерпевший оскорбил его мёртвую сестру.

Очень мило. Почти романтично. Может, сразу цветы купить?

Светлова.

Я прикусила язык. Это было сложно. Я вообще редко прикусывала язык. Обычно он жил своей жизнью, значительно более смелой, чем я сама. Маргарита Павловна положила папку на край стола, словно закрывая тему.

Твоя задача проста. Приехать, передать пакет дежурному юристу, дождаться сверки данных, получить подпись о приёме и вернуться. С заключённым ты контактировать не обязана.

А если придётся?

Не придётся.

Но если вдруг?

Не смотри ему в глаза. Не отвечай на провокации. Не подходи к камере ближе, чем на два метра. Не называй его зверем. Не используй слово «пёс». Не делай резких движений. Не демонстрируй страх.

Я медленно кивнула.

То есть вести себя естественно.

Светлова.

Что?

Это серьёзно.

Вот теперь я уже не улыбалась. Потому что Маргарита Павловна редко говорила «это серьёзно». В её мире серьёзным было только нарушение сроков, неправильно заполненная форма МН-17 и отсутствие подписи в третьем экземпляре. Если она называла серьёзным живого человека, значит, этот человек был проблемой не бюрократического, а биологического характера.

Почему его освобождают? - спросила я.

Пересмотр дела.

Через три года?

Появились новые обстоятельства.