Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 98 – Ксения Соболева

Я не открывала глаза ещё несколько секунд, потому что стоило сделать вид, что я не проснулась, как можно было чуть-чуть отложить разговоры. В мире, где твой отец оставил сообщение в книге, потом выяснилось, что он сам когда-то закрыл часть твоей памяти, а в подземном ходе нечто с серебряными глазами назвало тебя хорошим ключом, умение притворяться спящей становится почти стратегическим навыком. Но браслет на запястье меня выдал. Он коротко потеплел и мягко мигнул под рукавом, как маленький предатель с хорошей служебной характеристикой.

— Проснулась, - сказал Громов.

Я открыла один глаз.

Он сидел в кресле у моей кровати. Не у окна, не у двери, не в углу, как ночью, а именно рядом с кроватью. Слишком рядом для человека, который по моим правилам должен был стучать, спрашивать разрешения и вообще держаться на безопасном расстоянии от моей личной территории. Правда, после того как я героически потеряла сознание в подземном ходу, границы личной территории, видимо, временно перешли в режим чрезвычайного положения. На нём была всё та же тёмная одежда, только волосы стали ещё более растрёпанными, лицо - жёстче, а под глазами появились тени. Плечо, к счастью, было перевязано заново; повязка виднелась под воротом футболки. Он выглядел так, будто за последние сутки не спал, был ранен серебром, вытащил женщину из чужой памяти, а теперь сидит и ждёт, когда эта женщина проснётся, чтобы, вероятно, снова начать спорить. То есть выглядел в полном соответствии с фактами.

— Не проснулась, - сказала я. Голос был тихий и сиплый. - Это запись. Оставьте сообщение после сигнала.

На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. Едва заметное. Наглое. Такое, которое он, конечно, тут же спрятал.

— Сигнал был, когда ты начала шевелить пальцами.

— Ненавижу вашу наблюдательность.

— Седьмой раз?

— Шестой был про вас целиком. Это отдельная категория.

— Принято.

Я попыталась сесть. Мир тут же качнулся, и потолок решил на секунду стать полом. Громов подался вперёд, но остановился, не коснувшись меня. И вот это было хуже, чем если бы коснулся. Потому что я увидела движение, увидела, как он сдержался, вспомнил мои правила, мой страх, мои границы, и опять стало невозможно просто злиться. Очень неудобно. Совершенно непрофессионально с его стороны.

— Медленно, - сказал он.

— Не командуйте.

— Это совет.

— Ваши советы звучат как приказы.

— Ты уже говорила.

— Буду повторять, пока не научитесь.

Я всё-таки села, опираясь на подушки. Голова гудела, но уже не так страшно. Тело было слабым, как после высокой температуры. Во рту - горечь. Наверное, Савельев снова влил в меня свои капли, пока я была без сознания. Надо будет потом устроить ему заочный суд, но, с другой стороны, я не проснулась в подземном коридоре с серебряной тварью перед лицом, так что защита врача будет иметь сильные аргументы.

— Сколько я была без сознания?

— Час двадцать.

— Всего?

— Тебе мало?

— По ощущениям я могла проспать до следующей реформы Бюро.

— Не повезло.

— Мне вообще с утра как-то не везёт. Уже второй день.

Он взял со стола стакан воды и протянул мне. Я посмотрела на стакан, потом на него.

— Это вода?

— Да.

— Без трав, земли, смерти и медицинского унижения?

— Просто вода.

— После всего, что было, верить опасному альфе на слово по поводу содержимого стакана - сомнительное решение.