Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 25 – Надежда Мамаева

Меж тем аудитория окончательно опустела. Я осталась одна и прислонилась спиной к стене, рядом с дверью. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. На миг прикрыла глаза и сжала кулаки до кровавых лунок на ладонях.

— Ты не имеешь права на ошибку, Ани, не имеешь, — тихо прошептала сама себе и добавила категорично: — Никаких встреч с малефиком. Только с ректором!

И после этих слов ощутила, как меня возмущенно тронула тьма! Глянула вниз. Ну точно, обвила мою лодыжку, паразитка, просочившись через стену.

А это значило, что по ту сторону кладки, в коридоре, возможно прислонившись точно так же, как и я, стоит Себ. И мы — спина к спине, разделенные стеной и связанные его своевольной силой…

— По делу встретиться, а не по любви! — не знаю зачем, шикнула я на наглый мрак. Словно он мог вообще что-то понять или вовсе… являлся поклонником романов о запретной (уставом академии, а не каким другим безобразием!) любви меж адептками и ректорами всех мастей. Этими книгами, к слову, который год подряд зачитывались многие девушки, дамы, и, видимо, темные силы.

Сказала — и почувствовала себя идиоткой, которая изо всех сил борется сама с собой, чтобы не наделать еще больших глупостей. Таких, например, как выйти в коридор.

Мрак меж тем начал истаивать. Неужели малефик решил уйти?

Только успела об этом подумать, как бесшумно отворилась дверь в аудиторию, и я увидела Себа, мрачного и неумолимо надвигавшегося, как сама неотвратимость.

Кажется, он отчетливо понял, что я сказала уже ему «нет» без слов. Но этот проклятийник был не из тех, кто привык сдаваться… Хотя после того, как малефик принял бой с дубанутыми на всю крону деревьями, со сломанной ногой и в одиночку поломал во взбесившейся роще все стволы, ветки и планы по нашему умерщвлению, я сразу поняла: там, где у других заканчиваются силы, терпение и жизнь, у этого темного только начинается упорство.

Впрочем, и я тоже была упрямой, а потому, посмотрев глаза в глаза Себу, твердо произнесла, расставляя все точки над литерами:

— Случившееся между нами — это ошибка.

— Тогда ошибок было много, — возразил малефик. остановившись от меня в нескольких шагах. — Какую именно ты имела в виду? Письмо, что ты обронила, кусты жимолости, рощу, лазарет, мою комнату…

— Девушки часто ошибаются… — возразила я, стараясь из последних сил быть стервой. Потому что этот разговор могла выдержать только она. А внутри все рвалось и билось вдребезги. Сгорало дотла… — Главное — вовремя вспомнить о главном.

— И что для тебя главное, Ани? Или кто?

Я могла солгать. Назвать любое мужское имя, сказать, что мне нравится другой… и это было бы самым логичным, но… Себу я лгать не хотела. Не ему, хотя бы ради того, что мы друг к другу чувствовали. Хотя бы эту правду малефик заслужил. И она сорвалась с губ легко:

— Мой фонд. Сейчас он для меня важнее всего, и я… — чуть не сказала «не имею права», но вовремя спохватилась, — …не хочу размениваться на ерунду.

— Значит, ерунда… — вдохнул Себ и после томительно-долгого мгновения добавил: — Жаль.

И, развернувшись, ушел. А я смотрела на закрывшуюся за мужской спиной дверь, и мне хотелось крикнуть изо всех сил: «Жаль?! И только?» А еще запустить чем-нибудь потяжелее. А потом запустила руки в волосы, сжала те у корней и заплакала без единой слезы. Потому что внутри меня что-то словно надломилось. И виноваты были мы оба: я и только я… И самоубеждение, что я сделала все правильно, не помогло.