Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 22 – Надежда Мамаева

— Песец, — вставила я, ибо ба наверняка продолжила бы куда нецензурнее.

— Да, всем вам! — согласилась Бру.

Мы с мамой заснули в обнимку, как в детстве. А ба бдела рядом всю ночь. Причем молча! Что особенно ценно.

А на следующий день пришлось отправляться в столичную телепортационную башню. Благо за вход в ту взяток не брали. Только за выход, в лучших традициях тайной канцелярии.

Академия встретила меня привычной суетой, запахом цветущей жимолости, акации и сирени. Где-то в дендрарии орали вороны, в оранжереях — студенты-старшекурсники, успевшие уже нарваться у дисциплинарников на отработку.

Я же, вернувшись в комнату, достала календарик и зачеркнула прожитые дни.

До суда оставалось ровно три недели.

Первый учебный день с писчими перьями, а не лопатами в руках начался для меня с того, что чуть не опоздала. Будильник (магомеханический, с боем, обычно шустро удиравший от меня по комнате на своих двух ножках, пока я, сонная, за ним гонялась, чтобы обезвредить) исправно затрезвонил. Подозреваю, он пробудил не только живых, но и мертвых на академическом погосте. Но я была выше всего этого. И глуше. И утомленнее, а потому равнодушнее…

Наверное, если бы не бабуля, я бы продрыхла до обеда. Но она, хоть и экзорцистка, но и в некромантии кое-что понимала. Так что я восстала из кровати, нацепила очки и точно зомби принялась одеваться, постепенно пробуждаясь.

На ходу заплела косу, сунула в сумку учебники, перья, чернила и, конечно, папку с проектом. В столовую я даже не зашла — некогда — и поспешила в главный корпус.

Маго-юридический факультет располагался на втором этаже восточного крыла, в той его части, где окна выходили на парк. Широкие коридоры, массивные, из дуба двери с латунными табличками, на которых значилось: «Правоведение», «Магическое законодательство», «Основы договорного права».

Я нашла нужную аудиторию и проскользнула внутрь за минуту до звонка. Лекцию по магическому законодательству Срединного королевства читал профессор Беллами, который был близок с бабулей по духу. В том плане, что тоже призрак. Голос у магистра, хоть и покинувшего собственное тело, но не стены академии, был монотонный, как гудение пчелиного роя, прерываемого порой длинными паузами. Так что во время них половина курса нещадно зевала и боролась не столько с маго-юридической премудростью, сколько с желанием дать храпака.

К слову, моя группа оказалась по большей части из аристократов. И некоторые лица я видела впервые, хотя всех, скрепленных бульбовой порукой, успела запомнить за прошедшую неделю.

Похоже, здесь собрались те, кто знал, что можно, и что нельзя, и как можно, когда нельзя. Да уж… законники, одним словом. Кто отработал, кто уклонился, но все испытание посадкой прошли.

Об этом нам на перемене, после окончания первой лекции, и сообщил куратор, который явился в аудиторию, когда из оной не успели испариться ни преподаватель, истаяв в воздухе, ни студенты, по-простому удрав.

— Рад поздравить свою группу с прохождением обязательной отработки, — возвестил наставник с той самой интонацией, которая подразумевала, что вся цель первой недели плантаторства состояла не в том, чтобы сплоить первокурсников, а дабы разделить их на умных и трудолюбивых. Первым, схитрившим и получившим лекарский отвод, предстояло теперь потрудиться на благо академии, но уже не в поле, а в библиотеке, столовой, лазарете… А вторым — поучиться искать лазейки в правилах и трактовке законов. Все же это их будущая специальность!