Книга Двери не для фэйри, страница 32 – Надежда Мамаева

Выдохнула, на миг прикрыв глаза. Да, я прекрасно понимала, что жить без надежды, веры и любви – это прекрасно! Потому что это самый верный способ защитить себя от разочарований. И все свои двадцать с небольшим лет я пыталась быть рациональной, логичной, невозмутимой, полагаться только на себя… Но сегодня слова фэйри что-то изменили во мне. Или все дело в пробудившейся магии, которая ударила в голову, но на краткую долю мига захотелось… поддаться чувствам.

Сделать шаг навстречу. Да, мы разные, но я это знаю, отдаю себе отчет и понимаю, что, столкнувшись, как два пульсара, разлетимся навсегда. Но, может, попробовать? Будет потом что вспомнить в старости и… о чем загадочно промолчать. В конце концов, что я теряю? А разочарования… Разве мало их было у меня? Одним больше, одним меньше – какая, к демонам, разница.

Может, хотя бы раз послушать ту штуку под ребрами? Которая то замирала, то заходилась в бешеном ритме, когда рядом был этот невыносимый фэйри.

А он вдруг еще и стал ко мне гораздо ближе. Настолько, что еще немного и…

— I-i-i-l-l-amor!!! – взревел со сцены тенор.

Киса подхватила за ним в экстазе:

— Мяу-у-у-у…

Я поморщилась и после этой звуковой атаки мысленно возблагодарила дивного за полог тишины.

— Она так любит оперу? – спросила я, пытаясь скрыть (от кого только: себя или дивного?) неловкость.

— Нет. Но она любит меня бесить, – не иначе как в сердцах признался сидхе, а затем посуровел и, обратившись к пушистой, произнес: – Ты не выполнила уговор. Так что извини – сама напросилась.

И с этими словами он взял кису за загривок, и… в следующую секунду в его руке был камень! Рубин. И такой внушительный…

— Что за… – потрясенно выдохнула я.

Тут в моих мозгах словно что-то щелкнуло, и я вспомнила слова одного из грабителей-схинцев о булыге, в смысле рубине, на столе в кабинете посольства.

— Это Око Урнира. Живой артефакт. Точнее, перед тобой его элемент. Случайно раскормив… Размножившийся.

— Как это? – спросила, пытаясь осознать, что я только что увидела.

— Долгая история…

— А мы вроде не торопимся. У нас есть целых три часа, чтобы все обсудить, – возразила я.

— Вообще-то нет, – возразил фэйри. – Она скоро появится.

— Кто? – Я почувствовала себя схинским болванчиком, который только и делает, что задает вопросы. Причем не получая ни на один полного ответа!

— Твоя настоящая мать. Она нимфа. А еще – прима этого оперного театра, – произнес Кир и взглядом указал на сцену, куда только что к «дракону» вышла прелестная дева… Во всяком случае, из ложи она выглядела именно так. Стройная, красивая, с прекрасным голосом. И, опережая мои возражения, сидхе добавил: – Я не шучу.

Оказалось, Кир смог найти мою мать, которая когда-то оставила меня на крыльце приюта. Тогда мне не было и месяца. А у нее намечались большие гастроли, и она предпочла карьеру.

— После оперы я могу вас познакомить, – предложил фэйри, внимательно глядя на меня.

Я же сидела и отстраненно смотрела на сцену, не чувствуя к женщине, которая пела на ней… ничего. Когда-то, еще будучи маленькой девочкой, я мечтала, что мама придет, заберет меня, а потом… Потом я повзрослела.

— Не нужно.

— Седерика Норомир богата, знаменита, бездетна и… что-то мне подсказывает, желала бы встречи со своей единственной дочерью. С тобой, – произнес сидхе.