Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 101 – Эва Гринерс

— Здравствуйте, - произнесла я. - Могу я увидеть…

В этот момент её глаза округлились, и она шумно втянула воздух.

— Эйлин, мисс Эйлин! Вот уж кого не ожидала увидеть! Входите, входите, конечно же! Рада вас видеть! - Она говорила это, но сама украдкой оглядывала мою фигуру, задержавшись взглядом на груди и животе. Наверное, подумала я, Лондон тоже большая деревня, и шила в мешке не утаишь. Слухи о ребёнке явно просочились, несмотря на все старания семейки Фортескью.

Женщина проводила меня в гостиную - респектабельную, дорогую, но не кричащую: обитая коричневым шелком мебель тёмного дерева, приглушенно-розовые обои, картины на стенах, цветы в тяжелых вазах.

Едва я успела войти, как молодая женщина, сидевшая с книгой в кресле у окна вскрикнула и, не соблюдая никаких церемоний, бросилась мне на шею.

— Дорогая моя, ты здесь! Я просто не могу поверить! Кажется, только вчера получила от тебя письмо и зачитала его до дыр! - Она расцеловывала меня в обе щеки. Наверняка это была Аделаида.

Через её плечо я посмотрела на женщину постарше, которая тоже спешила навстречу. Та тоже приветливо улыбалась, не торопясь подошла, нежно погладила меня по спине и поцеловала в висок.

— Ах, Эйлин, сколько же я тебя не видела! - проговорила она, и тут же обернулась к горничной: - Мэг, сейчас же подай горячий чай, мисс Эйлин совершенно заледенела! Странно, что твои родители ни словом не обмолвились о твоём приезде, хотя мы виделись с ними буквально позавчера.

— Да, да, я все расскажу, - поспешно ответила я. - Я сейчас все расскажу. Немножко приду в себя. Я только с парохода.

Мать с дочерью многозначительно переглянулись, а затем усадили меня в кресло. Я же про себя начала повторять легенду, которую продумала до мелочей ещё на корабле.

Обед в доме Аделаиды и её матери оказался на удивление тёплым и душевным.

За столом, где по-домашнему вкусно пахло свежей выпечкой и чаем, я чувствовала себя непривычно, но приятно. На меня не стали набрасываться с вопросами, а деликатно позволили согреться и расслабиться.

Мать Аделаиды, которая сидела напротив меня, вдруг подалась вперёд, и её глаза блеснули.

— Ах, Эйлин, ты так повзрослела за это время! - воскликнула она, и в её голосе звучала неподдельная нежность. - Даже глаза совсем другие! Я сейчас вспоминала тебя совсем крошкой, как ты взбиралась ко мне на колени и лепетала: «Тётя Хелен, будет ли пирог?».

Её слова вызвали лёгкую улыбку на моих губах. Я, конечно, не могла этого помнить, но приятно было ощущать эту любовь.

— Я просто обожала тебя, крошка, - продолжила Хелен, глядя на меня с такой искренностью, что моё сердце дрогнуло. - Помню, когда я была… ну, когда ждала Дели, - она любовно провела рукой по волосам Аделаиды, которая сидела рядом с ней, - я так мечтала, что будет девочка, и как будет славно, если вы подружитесь. Мы очень скучали по тебе, дорогая. И сейчас просто счастлива видеть тебя в добром здравии.

Это было так трогательно, так важно для меня сейчас. Я взяла её руку, лежавшую на столе, и нежно сжала.

— Да, - тихо произнесла я, глядя в её глаза, - я тоже счастлива, что мы есть друг у друга.

Разговоры перетекали от воспоминаний тёти Хелен и Аделаиды к настоящему, от общих тем к более личным. Я чувствовала себя так, будто всегда их знала. Это было редкое ощущение покоя, которого я так давно не испытывала. Уже за это я была благодарна этим женщинам.