Книга Муж штатного некроманта, страница 4 – Екатерина Бакулина

У него чуть заметно дернулся подбородок.

— Понимаю.

— Вас казнят.

Он молча кивнул.

Паника в его глазах. Желваки дернулись… но он только крепко сжал зубы…

— Если я действительно убивал людей, - сказал тихо и глухо, - то, наверно, так надо. Пока не убил кого-то еще.

Рука у него дернулась было к лицу, но он тут же в карман спрятал. И вторую тоже. Что… Я не поняла сначала. Но руки у него просто дрожат. Ощутимо. И самого его начинает потряхивать. Страшно ему?

Но смотрит на меня прямо и внимательно.

— А знаете… - вдруг решила я, - ту шлюху можно спросить. Пусть опознает вас. Это, конечно, давно было, но можно попробовать. Пьяный не узнает, но она могла бы.

— Спросить? – не понял Людвиг. – Она жива?

— Нет, - я невольно усмехнулась. – Она мертва, конечно. Спросить, как сегодня господина Кёстера. Найти ее могилу. Она могла убийцу видеть.

— Хорошо, - Людвиг моргнул. – Конечно… А я что-то должен делать?

— Пока нет, - сказала я. – Вот, я чуть не забыла. Еще тест. Возьмите.

Достала из кармана и протянула ему ложку.

Он взял. Не отдернул руку, не дернулся, спокойно взял. Хотя руки дрожали все же очень заметно. Но это не от ложки…

— Сожмите и подержите немного, - сказала я. – И скажите, что чувствуете.

Он сжал. Но ничего.

— Серебро? – спросил он. – Ничего не чувствую. Но вообще, знаете, у меня аллергия на серебро… Вернее, я думал, что аллергия. Но в столовых ложках его, наверно, не слишком много. А вот более чистое… был у меня… - он чуть губы закусил, чуть смущенно. – Медальон. На память… Я под рубашкой носил. Серебряный. И через несколько дней на груди кожа чесаться начала.

— И вы сняли?

Он мотнул головой.

— Не совсем. Я его в кожаный чехольчик… вот…

Свободной рукой Людвиг достал из-под воротника шнурок, а на шнурке – маленький кожаный мешочек. Я чуть не икнула от такого.

— Вы носите на груди серебро?

— Да, - сказал он. – Не совсем на груди, оно же… оно же не касается кожи.

И все равно. Так близко.

— Давно? – спросила я.

— Лет шесть. Учились в консерватории.

Ох, ты ж… Девушка. И что-то нам не заладилось, а медальончик памятью остался? Вот только не говори мне парень, что ее тоже загрызли собаки, а ты не знал?

— Девушка? – все же спросила я. – И что с ней стало?

— Ничего, - он даже немного удивился. – У нас был роман, но потом… мы расстались. Она уехала в Арден, ее пригласили выступать, я сюда, домой. Анна Майер, может быть, вы слышали? В газетах писали недавно… Она пианистка, очень талантлива.

Не уверена, что слышала, я таким не интересуюсь. Но верю.

— Руку покажите, - сказала я.

Он взял ложку в другую руку, а ту – развернул ладонью ко мне. Ничего.

Ладонь на удивление широкая, крепкая, пальцы такие длинные…

Ложку он протянул мне.

— Наверно, если несколько часов в кулаке продержать, - и чуть неловко усмехнулся, - то чесаться начнет.

Это все не то…

— У вас руки дрожат, - сказала я.

— Да, - согласился он. – Это от страха.

— Боитесь?

Глупый вопрос.

— Боюсь, - сказал он. – А если бы вам сказали, что незаметно для себя вы превращаетесь в чудовище и убиваете людей, вы бы не испугались?

Самое удивительное, этот Людвиг не наказания боится и не смерти. Но это, может быть, просто шок. Он не успел это осознать.