Книга Аркадия, страница 101 – Эрин Дум

— Я увидела твое сообщение. Была не дома, поела на бегу, а потом села в такси и сразу тебе позвонила. Боялась, что уже поздно, но ты ответила.

Голос Руби заглушало жужжание ламп, но я и не обернулась.

Я написала ей, когда ехала на метро домой. В горле стоял ком, в душе – то волшебное чувство, от которого теперь остались одни руины. Всего лишь: «Руби, как ты?» Я не успела поговорить с ней во время смены: она весь вечер подходила к барной стойке, пряча глаза, а ушла раньше, чем мы с Джеймсом закончили уборку.

— Я бы хотела сказать, что ничего не слышала, но это неправда! – Руби посмотрела на чашку чая, сжимая ее в тонких пальцах. Я поняла: она приехала, потому что я плакала. – Давно это продолжается?

Продолжалось.

Я почувствовала, как стягивает кожу на щеках, там, где слезы уже высохли. Мой разум был ясен, я чувствовала себя разочарованной и разбитой, но мыслила трезво.

— Недолго, – только и пробормотала я. Желание говорить увяло вместе со всем, что погасло во мне.

— Ты и он – вы встречаетесь?

Я медленно покачала головой. Наши отношения с Андрасом можно назвать по‐разному, но мы никогда не были парой.

Когда я думала о нас, мне представлялись великолепные цветные витражи из древних церквей. Снаружи они кажутся темными, мрачными, тусклыми. Смотришь и думаешь: что в них особенного? Но внутри… внутри храма они сияют, как утренняя заря. Лучи солнца оживляют их ослепительные краски, и они загораются, как звезды из дымчатого стекла, переливами радуги среди ангелов с белыми крыльями.

— Порой самые сложные вещи объясняются очень просто.

Просто?

— Чувства – это сложно.

— Нет, Мирея. Чувства – это просто. Вот люди, они сложные, – горько сказала Руби. – Нет ничего более искреннего, чем любовь или боль. В чувствах нет притворства, нет лжи. Это самое подлинное, что у нас есть. Вот почему они нас так пугают. Мы бессильны перед ними. Совсем безоружны. Мы пытаемся замаскировать их улыбкой, заглушить молчанием, но в решете воду не удержишь. А тот, кто не готов это признать, обманывает сам себя.

Я повернулась к ней. Мой взгляд задержался на ее изящном профиле, на усталых глазах, словно обращенных внутрь себя, к самому сокровенному.

— Так ты себя чувствуешь?

— Я… – Она попыталась ответить, но ее опередили эмоции. Руби беззвучно заплакала. И правда, чувствам чужда фальшь.

— Боже, прости, – пробормотала она, вытирая слезы. – Черт, не знаю, что на меня нашло.

Она нервно засмеялась сквозь всхлипы в попытке преуменьшить значение своей реакции, но я посмотрела на нее с сожалением и пониманием. Дала ей немного времени прийти в себя, потому что прекрасно догадывалась, что у нее на душе.

— Джеймс рассказал мне, – прошептала я, нарушив молчание.

Это окончательно выбило ее из колеи.

— Ах, – вздохнула она, улыбнувшись дрожащими губами. Казалось, ей хотелось провалиться сквозь землю или исчезнуть без следа. Почему же безответная любовь так унижает? – Н-н‐ну конечно, я могла бы это предвидеть. В сущности, это пустяк, – опустив голову, сказала она, – ничего особенного. Он посмотрел на меня так… Ты бы видела его лицо! – Она рассмеялась. – До смерти перепугался. Чуть ли не поседел от страха. Должно быть, решил, что я идиотка.

— Руби, – прошептала я, стараясь поймать ее взгляд.

В ее глазах все еще стояли слезы. Как будто она в отчаянии говорила: «Мое сердце разбилось на осколки, но рядом нет никого, кто поможет собрать их».