Книга Аркадия, страница 111 – Эрин Дум

Было два часа ночи. Беззащитная, пережившая трагедию, которая сделала ее еще более хрупкой и невесомой, чем раньше, но такая реальная, что становилось страшно.

Мне стоило прижать ее к кухонному столу и страстно войти в нее, слушать ее хриплое дыхание, полное того прекрасного, чего у меня не было с другими. Я искал ее во всех женщинах, кто улыбался мне «тем» взглядом, во всех, кто занимался со мной сексом, а потом посылал к черту, потому что ни одна из них не заменила ее.

Она моя кара, от которой не существовало избавления. И вот она здесь. Дверь моей клетки открыта, а я все так же стою за решеткой, не в силах сделать ни шагу.

— Что? – спросил я, потому что не слушал, что она говорила.

— Знаю, что Олли осталась с тобой, – повторила она с нежностью.

— Кто тебе сказал?

Коралин застыла. Я услышал ее тихий вдох, будто украдкой.

— Я ее видела, когда ты ушел… Она ведь там, да? Спит у себя в комнате.

Я окаменел. Внутри меня разрасталась тревога, потому что Коралин… лгала.

А потом, похолодев, я понял.

— Это он… он тебе сказал?

Ее нежные руки вдруг показались дугами капкана.

Обрывки разговоров вспыхнули в памяти, извиваясь, как огненные языки.

«Скажи, Андрас, она говорила тебе, что приходила ко мне?»

— Андрас, – прошептала она осторожно, – я не смогла бы ходить, если бы не он.

Я схватил ее за запястья и оттолкнул от себя. Коралин опешила от того, явно не ожидала от меня такой реакции. Я физически чувствовал, что ярость исказила мое лицо.

— Что он сделал?

— Что?

— Чего он от тебя хочет?

— Ничего, – быстро сказала она, – ему ничего не нужно. Андрас, он… он обо всем позаботился. Договорился с лучшей клиникой в стране, проследил, чтобы за мной хорошо ухаживали, все оплатил. Если бы не Эдельрик, я…

— А как ты думаешь, зачем он все это сделал? По доброте сердечной?!

— Андрас, он больше меня не трогал, клянусь. Правда, больше ничего такого не было…

— Он тебя не трогал только потому, что ты лежала в чертовой клинике!

Я сходил с ума. А как иначе? Мне снова мерещилось чудовище, что дало мне жизнь, его длинные когти, тянувшиеся за мной из тьмы. Я вспомнил его зловещую ухмылку в кабинете, как он наблюдал за моим бешенством с извращенным удовольствием, его зловещее спокойствие, как если бы следующим ходом он поставил бы мне мат.

«Все можно купить. Даже людей».

Коралин обеспокоенно посмотрела на меня. Потом снова потянулась к моим губам и поцеловала. Мне было трудно дышать, слова отца так и звучали в голове, я задыхался. Когда я снова отстранился, она посмотрела на меня так, будто не узнавала.

Да я сам себя не узнавал! Со мной что‐то не так. Теперь это было очевидно нам обоим. У меня в голове творилось что‐то неправильное. Что‐то неожиданное, тревожное и пугающее. Но куда больше меня страшило то, что неумолимо стучало у меня в груди.

— Ты не хочешь рассказать, кто та девушка?

Мирея.

Ее зовут Мирея.

Ей всего девятнадцать лет, кажется, ее предки из Венесуэлы или Колумбии. Кармен помешалась на значении ее имени и каждый раз пытается вытянуть это из нее, но Мирея не поддается на уговоры.

Она обожает сладкое, клянусь. Сходит с ума от шоколада – ела бы его тоннами под фильмы Тима Бертона, для нее это сочетание как наркотик.

Только она может любить этих мрачных, израненных существ. Она единственная, у кого слабость к монстрам, а не к героям. Утверждает, что и монстры могут быть хорошими, а любой хороший человек в глубине души может быть монстром. Эти фильмы ей нравятся именно потому, что меняют местами привычные роли.