Книга Аркадия, страница 158 – Эрин Дум

Лишь когда послышался всплеск воды и он опустил меня на пол, я поняла, что под босыми ступнями – плитка ванной.

— Что ты…

Он снял футболку и зашикал на меня. От тепла его тела моя гордость растаяла, и я почувствовала себя беспомощной и беззащитной. Он стянул с меня толстовку и отшвырнул ее куда‐то за спину, не переставая целовать, сжимая ладонями мое лицо, чтобы проникнуть языком глубже. Мы оказались в душевой кабинке. Вода обдала нас. Но стоило ему попытаться снять с меня майку, как меня накрыла знакомая волна паники.

— Н-н‐нет! Подожди… – Я уперлась руками в его пресс и отвернулась, прижавшись к стене, меня бросило в жар. Эмоции были настолько сильны, что в глазах защипало, щеки покраснели, дыхание сбилось. Все происходило слишком быстро, и я… – Дело в том, – пробормотала я, собираясь с силами, – у меня… у меня есть шрам… на боку.

Андрас смотрел на меня, тяжело дыша, будто не понимал, что я говорю.

— Он… он уродливый, – продолжала я. – Неровный, выпуклый.

— И что?

— Это не самое приятное зрелище.

— Покажи!

— Нет! – Я отпрянула, хотя понимала, что он не хотел меня унизить. – Я… я не идеальна. У меня есть изъяны. Моя кожа испорчена.

— Люблю испорченные вещи, – вырвалось у него шепотом, горячим, будто это его заводило, нет, ему это точно нравилось. Даже очень.

— Я серьезно. Я никогда никому его не показывала.

Когда‐то я дразнила его, связав шарфом в пайетках и с удовольствием мучила его. Хотела доказать, что я вовсе не наивная девушка, которая целиком и полностью в его власти. Но с тех пор, как поняла, что это за чувство, от которого я становлюсь мягкой и нежной, все изменилось. Любовь сделала меня робкой и ранимой. Беззащитной, как ребенок.

— Я не хочу, чтобы ты смотрел на него.

— А я хочу. Хочу видеть тебя всю!

— Только не это место.

— Ты правда думаешь, что меня может шокировать какой‐то шрам? Меня? Думаешь, я увижу уродство в том, что другие сочли бы изъяном? Глупая, – отрезал он. – Да плевать я хотел на их совершенство. Мне нужны твои недостатки. Позволь мне посмотреть.

От его низкого глубокого голоса по коже болезненно побежали мурашки.

— Только мне. Позволь только мне.

Хотелось убежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Но я осталась, думая, что он столько раз меня отталкивал, что я привязалась к парню, одержимому другой, о том, что никто никогда не видел меня без майки.

Но там, под душем, перед ним я вдруг осознала, что нет больше никого на свете, кому я так же необъяснимо доверяю.

Мое дыхание коснулось его губ, глаза я прикрыла, пока он снимал с меня одежду. Вздрогнула, когда он расстегнул бюстгальтер, и я осталась лишь в черных легинсах. И он посмотрел на меня.

Скользнул взглядом блестящих непроницаемых глаз по обнаженным плечам к линии декольте, затем по упругим бедрам, которых касались влажные пряди моих темных, слегка запачканных мукой волос.

Я замерла. Позволила ему смотреть, едва сдерживая себя. Сглотнула слюну и прижала руки к груди, пытаясь хоть как‐то прикрыться. Все мое тело будто кричало: «Этот продукт сделан вручную: любой изъян считается особенностью, а не дефектом».

— Я… – пробормотала я, но Андрас остановил меня взглядом.

Через секунду он опустился на колени: даже в этой позе ему пришлось наклониться, чтобы оказаться на уровне моих ребер. Я свела ноги вместе, увидев его вновь в такой позе передо мной, и впервые испугалась его намерений.