Книга Аркадия, страница 159 – Эрин Дум

Большие ладони крепко обхватили мои бедра. Глядя мне прямо в глаза, он сделал именно то, чего я боялась: коснулся губами моего шрама. Я резко втянула воздух. Из груди вырвался тихий испуганный звук, будто он дотронулся до лопнувшего шва моей души, я оказалась не готова к этому прикосновению.

Втянув живот, я отпрянула, но уперлась в стену и задрожала как осиновый лист.

Его жест заставил меня почувствовать себя по‐настоящему обнаженной. В нем было больше близости, чем в любом поцелуе, крике или слезах – всего, что когда‐либо случалось между мной и кем‐то еще.

В глазах защипало. Я всхлипнула, когда его мягкий язык коснулся шрама, того напоминания о боли, что разъедала мне душу, а он удерживал меня, не позволяя вырваться.

Поцеловал медленно. Нежно. Провел губами по всему шраму. Снова скользнул языком вниз, затем вверх, осторожно, но уверенно. Он осыпал меня поцелуями, и с каждым движением его губ по этому чувствительному месту, я все сильнее дрожала. Он никогда не был таким ласковым – и мое мое сердце сдалось и заплакало. Оно пришло в движение – сжалось в комок и забилось чаще. Двинулось навстречу этому парню – более израненному, чем я, с взрывным характером и грубоватыми манерами. В том, что Андрас делал, мое сердце нашло единственное пристанище, где могло ощутить, что его принимают без остатка.

Я подумала, что никто и никогда так не относился ко мне. Никто и никогда не поймет, что это значило для меня. Всю жизнь мне казалось, что эта рана не заживет, продолжит гноиться, напоминая: иногда любовь оставляет на нас шрамы. И только когда он посмотрел на мой шрам и по‐настоящему прикоснулся, я поняла: эта рана наконец перестала кровоточить.

Я влюбилась. Влюбилась в ангела из этой истории. Он не ангел‐хранитель, не небесный воин. А может быть, понемногу и то и другое, потому что он умеет и сражаться и защищать.

Он показывает мне рай. Доказывает, что он существует на самом деле. Там нет высоких золотых ворот и белых облаков. Рай – это дыхание в унисон, дурацкие толстовки, взгляды, по которым понимаешь друг друга без слов, и сладости, сгоревшие в духовке.

Рай – это глаза, полные ненависти, и руки, что все равно тянутся друг к другу; рай – это раны, что заживают в крепких объятиях.

И я знаю, однажды ты велишь мне уйти. Скажешь, что это не мое место, что я забрела в запретный сад и вкусила плод, не для меня предназначенный. Но, пожалуйста, не выгоняй меня сразу. Хотя бы сейчас позволь остаться…

С неожиданной для себя покорностью я обхватила его лицо руками, притянула к себе и поцеловала.

Прижалась к нему с такой силой, что чуть не сбила с ног. Андрас пошатнулся, пораженный моим неуклюжим порывом, потом схватил меня за волосы и ответил на поцелуй так же страстно. Мы упорно подавляли страсть, но теперь она прорвалась наружу.

Он встал во весь рост, я вцепилась в его плечи, не желая отпускать. Его движения становились все более стремительными, нетерпеливыми. Я чувствовала его дыхание и легкие покусывания по всему телу, а потом он вернулся к моим губам в неудержимом порыве.

Мои страхи и сомнения исчезли, Андрас будто задушил их. Я едва не упала, когда он резко развернул меня, лишив возможности контролировать происходящее. В неистовом порыве прижал меня к стеклу душевой, грудью касаясь моей спины. В спешке он даже не снял с меня легинсы. Ткань на его штанах трещала по швам в области паха, а он засунул руку в трусики, найдя самое чувствительное место между моих ног.