Книга Я – твое сердце, страница 42 – Валентина Торкья

Она обнимает меня и смеется.

— Располагайся. Доктор Келлер скоро придет и расскажет, что мы будем делать в ближайшие дни.

Пару часов спустя я сижу один в общей комнате. Осмотры закончились. Все как всегда. Я знаю здешний распорядок наизусть.

Сейчас начало девятого. Ужин тоже закончился. Все разошлись по своим палатам, готовятся ко сну.

В общей комнате – никого.

Очень хочется пробраться в буфет на третьем этаже и украсть вкуснейший фисташковый маффин. Мы с Бьянкой всегда так делали.

Но теперь ее здесь нет.

И она мне даже ничего не сказала.

Вдруг раздается легкий шорох. Кто-то открыл дверь в отделение.

Я выглядываю в коридор. В такое время это могут быть только медсестры или санитары. Если это наш санитар Энрико, я попрошу его сыграть со мной во «Взрывных котят».

Но это не Энрико.

В коридоре стоит девочка. Высокая и тоненькая.

Она немного похожа на подростковую версию Ванды из «Ванды/Вижн». До того как та стала сумасшедшей ведьмой и заперла целый город в параллельном измерении, сделанном из ситкомов и сериалов.

— Привет, – говорит девочка; голос у нее тоже тоненький. – Хочешь?

У нее в руке что-то очень знакомое.

— Я взяла их тайком, – объясняет она в ответ на мой недоуменный взгляд. – Это проще простого. В такое время в больнице почти никого нет, а буфет на третьем этаже практически пуст.

— Я знаю, – говорю я, беря фисташковый маффин из ее рук.

— Ты когда-нибудь ела что-нибудь вкуснее? – мычу я, замирая от удовольствия и доедая последние крошки.

Мы сидим, скрестив ноги, на разноцветном ковре в общей комнате. Я и девочка, похожая на Ванду. Мы поедаем маффины, не сказав друг другу ни слова. Я даже не знаю, как ее зовут.

Девочка что-то недовольно бубнит и поднимает бровь.

— Вообще-то они далеки от совершенства, – наконец говорит она, тыча в последний кусочек маффина, оставшийся у нее на ладони.

— Что, прости?

Я чуть ли не давлюсь. Да как она смеет критиковать мои любимые фисташковые маффины? Я уже несколько месяцев пытаюсь достичь поэтичности этого воздушного, как облако, пирожного! Но у меня ничего не выходит. Нет, понятно, что мои маффины тоже очень вкусные, но им далеко до пенистой легкости маффинов из буфета на третьем этаже. Сделать точно такие же – мечта всей моей жизни.

После нового сердца, конечно.

— Они жестковаты. И в них многовато масла, – заявляет Ванда-подросток.

Это шутка такая, да?

— Хочешь узнать секрет идеального маффина? – шепчет она, наклоняясь ко мне.

— О, конечно! Очень интересно послушать, как можно усовершенствовать самые совершенные маффины в галактике.

Мои слова повергают Ванду-подростка в замешательство. О господи, она еще и краснеет.

Я был слишком груб? А, да, я ей нахамил…

— Ну, просто я люблю готовить, – говорит она тонко, как нить, которая вот-вот порвется. – И маффины – мой коронный десерт.

Кажется, я впервые в жизни встречаю сверстника, который любит готовить. Думаю, нужно взять паузу, чтобы насладиться этим моментом. Обычно о еде я разговариваю с нашей 60-летней соседкой Сабриной.

Ванда-подросток вдруг начинает казаться мне интересной.

— Ты это серьезно?

Она улыбается, запихивает в рот последний кусок маффина и протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться, меня зовут Ирис, – говорит она так, будто присутствует на заседании клуба анонимных алкоголиков. – Готовка – мое лекарство. Помогает успокоиться.