Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 222 – Олдос Хаксли

И маленький Фил, весь красный, делал над собой огромное усилие, стараясь проглотить отвратительный комок, который он пережевывал уже добрых пять минут. Мускулы его горла напрягались и сжимались в судороге, его личико искажалось гримасой непреодолимого отвращения, раздавался зловещий звук отрыжки.

— Но это просто безобразие! – бушевал старик. – Глотай! – Его крик действовал безошибочно, вызывая у ребенка рвоту.

Бремя свалилось с души, мрак сменился светом. Марджори приняла как откровение символику религиозных книг. Она ведь тоже погрязала в Трясине Отчаяния и выбралась оттуда; она тоже карабкалась, с огромным трудом и без всякой надежды, и неожиданно ее посетило видение Земли обетованной.

— Все эти фразы казались мне такой условностью, таким пустым благочестием, – сказала она миссис Куорлз, – но теперь я вижу, что они просто описывают факты.

Миссис Куорлз кивнула:

— Разумеется, плохо описывают, потому что эти факты описать нельзя. Но если у вас есть личный опыт, вы поймете, что скрывается за символами.

— А знаете, что подразумевается под Черной Страной? – спросила Марджори. – У меня самой сейчас такое чувство, точно я вышла из рудничного поселка в поля. На широкий вольный простор, – добавила она своим очень серьезным детским голоском, растягивая слова. «От этого ее голоса, – невольно подумала миссис Куорлз и сейчас же раскаялась, потому что ведь бедная женщина не виновата, что у нее такой голос, – вольные широкие просторы начинают казаться какими-то душными». – И когда я смотрю назад, черный город кажется таким маленьким и ничтожным по сравнению с простором полей и огромным небом, точно смотришь на него в полевой бинокль не с той стороны.

Миссис Куорлз слегка нахмурилась.

— Его нельзя считать ничтожным, – сказала она, – ведь в этом городе, как бы черен он ни был, все-таки живут люди. И не та сторона полевого бинокля – это все жене та сторона. Нельзя смотреть на вещи так, чтобы они казались маленькими и ничтожными. Вот почему выходить на простор иногда опасно: человеку слишком свойственно смотреть на города и на их обитателей не с той стороны. Но так нельзя, Марджори. Долг счастливцев, вышедших на простор, – помочь оставшимся в городе сделать то же. – Она снова нахмурилась, недовольная на этот раз собой: она не терпела проповедей. Но Марджори не имеет права воображать себя выше всех поднявшейся над миром. – А как Уолтер? – спросила она, казалось бы, без всякой связи с предыдущим разговором. – Как вы с ним теперь ладите?

— Как всегда, – сказала Марджори. Несколько недель тому назад это признание заставило бы ее почувствовать себя глубоко несчастной. Но теперь даже Уолтер казался маленьким и далеким. Конечно, она любила его по-прежнему, но видела его как бы не с той стороны полевого бинокля. Смотря с правильной стороны, она видела только Бога Отца и Иисуса Христа, таким крупным планом, что они занимали все пространство.

Миссис Куорлз взглянула на нее, и выражение печали промелькнуло на ее подвижном лице.

— Бедный Уолтер! – сказала она.

— Да, мне тоже очень жаль его, – сказала Марджори. Обе женщины замолчали.

Старик Фишер просил ее изредка являться к нему и сообщать о ходе беременности. Марджори воспользовалась тем, что в эту среду выдавались дешевые экскурсионные билеты, и отправилась в город сделать кое-какие покупки и рассказать доктору, как хорошо она себя чувствует.