Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 268 – Олдос Хаксли

Спэндрелл думал об этом разговоре, посылая открытку Иллиджу. Бога нет, дьявола нет – есть только воспоминание о гнусном барахтанье в помойке, о грязной возне навозного жука. Рэмпион назвал бы его снобом от религии. Копание в навозе в поисках несуществующего Бога. Но нет же, Бог существует, вне нас, абсолютный. А то как же тогда объяснить действенность молитвы – ведь молитва несомненно действенна, как объяснить Провидение и судьбу? Бог есть, но он прячется. Нарочно прячется. Вся задача в том, чтобы выгнать его из норы, из его абстрактной абсолютной норы, и заставить воплотиться в непосредственно ощущаемое и познаваемое качество конкретных поступков. Вся проблема в том, чтобы силой перетащить его извне вовнутрь. Но Бог – шутник. Спэндрелл насилием заклинал его появиться; но из магического дыма жертвенной крови возникло только помойное ведро. А может быть, эта неудача доказывает лишний раз, что Бог есть, что он «вне»? Все случающееся с человеком подобно ему самому. Помойка к помойке, навоз к навозу. Ему не удалось перетащить Бога извне вовнутрь. Но появление помойного ведра доказывает реальность Бога как Провидения, Бога как судьбы, Бога, ниспосылающего благодать и отнимающего ее, Бога, предначертывающего спасение или гибель. Ему, Спэндреллу, предначертаны были помойки. Подсунув ему вместо себя помойное ведро, шутливый вершитель судеб был просто последователен до конца.

Как-то раз в Лондонской библиотеке он встретил Филипа Куорлза.

— Мне было очень грустно услышать о вашем сыне, – сказал он.

Филип что-то пробормотал с таким видом, точно ему неприятен этот разговор. Он не мог допустить, чтобы кто бы то ни было касался его горя. Оно принадлежало только ему, оно было тайным, священным. Ему было больно выставлять его напоказ. Он стыдился его.

— Это был какой-то особенно бессмысленный ужас, – сказал он, стараясь перевести разговор с личной и интимной темы на отвлеченности.

— Все ужасы бессмысленны, – сказал Спэндрелл. – А как перенесла это Элинор?

Вопрос был поставлен в упор, на него нужно было ответить.

— Плохо. – Филип покачал головой. – Она совершенно разбита. – «Почему мой голос, – подумал он, – звучит так нереально, так пусто?»

— И что же вы собираетесь теперь делать?

— На днях уезжаем за границу. Как только Элинор будет в состоянии ехать. Вероятно, в Сиену. А после поживем на берегу моря, где-нибудь в Маремме. – Было таким облегчением перевести разговор на географические темы.

— Значит, с домашним очагом в Англии покончено, – сказал Спэндрелл после небольшой паузы.

— Да, потому что теперь жизнь дома лишилась смысла.

Спэндрелл медленно кивнул головой.

— Помните наш разговор в клубе? Тогда еще были Иллидж и Уолтер Бидлэйк. Все, что случается с человеком, похоже на него самого. Обосноваться в Англии было вовсе не похоже на вас. И этого не случилось. Провидение помешало этому. Безжалостно, видит Бог! Но оно не стесняется в средствах. Бродить по свету, не пуская нигде корней, быть зрителем – вот это похоже на вас. – Он помолчал. – Тогда как, – добавил Спэндрелл, – на меня похоже жить в помойке. Что бы я ни сделал, куда бы я ни пытался уйти, я всегда попадаю на помойку. Видимо, так будет всегда. – «Да, всегда», – продолжал он размышлять. Он поставил на последнюю карту и проиграл. Нет, не последнюю: осталась еще одна. На предпоследнюю. Неужели и на последней он тоже проиграет?