Книга Я тебя чувствую, страница 39 – Валентина Торкья

В этом году Винчи устроил вечеринку в «Леккомилано», безумном психоделическом баре, полностью в его стиле. Он каждый раз организует мне день рождения в разных местах, но сценарий всегда один и тот же. Однажды мы собрались у него дома. Потом как-то в подвале школы. У нас там был суперский дневной рейв, из-за которого нас вполне могли отстранить от занятий. А в прошлом году мы отмечали мое семнадцатилетие в пабе «Ламбрате» и пытались все хором убедить бармена, что нам давно за восемнадцать.

Аврора на моем дне рождения впервые. Она никогда не была ни на одной из поздравительных вечеринок, хотя на них, кажется, бывал весь мир. Не знаю почему. То ли Винчи никогда не приглашал ее, то ли она всегда отказывалась. Я хочу спросить у нее, но… почему-то молчу. С тех пор как мы покинули тату-студию, она не проронила ни слова, и я уже начинаю думать, что зря пригласил ее.

Кажется, Аврора не особо-то и хочет идти. Она напряжена, смотрит себе под ноги. А потом вдруг останавливается и кричит, сорвав перчатку и вытянув руку перед собой:

— Снег! Снег! Это снег! Первый снег!

Она кричит так громко, что люди на тротуарах оборачиваются и смотрят на нее. Я, как истинный миланец, терпеть не могу снег. Он превращает улицы в непроходимую трясину, на дорогах образуются заторы, поезда не ходят, метро переполняется людьми, кругом пробки.

Я не понимаю энтузиазма Авроры. До тех пор, пока она не поворачивается ко мне и не берет меня за руку.

— Почувствуй его, – говорит Аврора. – Почувствуй снег.

И я, конечно, чувствую его. Он падает на лицо, проникает за воротник куртки и тает с холодным вздохом на коже. Как ледяной поцелуй.

Аврора продолжает кричать и тащит меня по улице, пока мы не доходим до бара, в котором нас ждет Винчи. Я хочу попросить ее перестать верещать, но она наклоняется, обеими руками собирает как можно больше хлопьев и размазывает их по мне.

По куртке, по рукам, по лицу, по губам.

— С днем рождения! – смеется Аврора.

Я чувствую, как ее влажная, холодная кожа на мгновение касается моей щеки.

Мы стоим очень близко друг к другу, между нашими лицами – один вдох. И это пространство сжимается. Точнее, Аврора сжимает его.

— С днем рождения, Эдо! – хором кричит тысяча голосов.

Аврора делает шаг назад. И все ощущения исчезают следом, оставляя меня в полной пустоте.

Снег снова становится чем-то белым и совершенно ненужным.

Кто-то из моей футбольной команды освистывает несостоявшийся поцелуй, а самые веселые гости высыпают на улицу и затаскивают меня внутрь, где все блестит от ослепительных светодиодных ламп и разноцветных дисков, свисающих с потолка.

Винчи позвал всех. Друзей, одноклассников, Гидони, даже лузера Ферретти. И конечно, Сузанну.

— С днем рождения тебя, с днем рождения тебя…

Меня ждет торт, полыхающий воткнутыми в него 18 свечами. Я дую. Винчи виснет на моих плечах. Гидони отбивает рэп, делая неприличные жесты и барабаня пальцами по спине Ферретти.

Я никогда не понимал, почему люди так радуются дням рождения. И ведут себя так, будто именинник совершил геройский поступок. Будто очередной прожитой год – это какое-то очень радостное событие. Хотя в моем случае так оно и есть. Когда врачи сказали родителям о моей болезни, они помимо всего прочего объявили, что в большинстве случаев от нее умирают в очень юном возрасте. В основном из-за того, что, не чувствуя боли, люди вроде меня не знают, как уберечься от опасностей, что может привести к самым жутким травмам и даже к смерти.